Ведь тогда его версия о ее врожденной склонности к самоубийству обретала гораздо больше правдоподобия. А в таком случае, теперь Джо известно о ней все…

Кейт выпрямилась и внимательно посмотрела ему в глаза, но увидела в них только любовь — любовь безграничную и сильную. Это решило дело.

— Может быть, он рассказал тебе и о моем отце? — негромко спросила она. — О моем настоящем отце?..

Ей не хотелось говорить об этом ни с Джо, ни с кем-то другим, однако Кейт чувствовала, что не должна больше ничего скрывать. Она уже поняла, что ни к чему хорошему это не приводит.

— Он не был первым, — ответил Джо. — Первым рассказал мне о Джоне Бэррете Кларк. Это было, когда я приезжал на мыс Код в позапрошлый раз. Мы с ним тогда еще напились… Мистер Джемисон считал, что я должен об этом знать. — Он взял ее за руку и привлек к себе. — Я очень тебе сочувствую, Кейт. Должно быть, это было ужасно…

— Да, это было ужасно, — подтвердила Кейт, чувствуя, как глаза у нее защипало от выступивших слез. — Я очень хорошо помню тот день. До сих пор помню во всех подробностях… Странно, что при этом я совершенно не помню отца — не помню, каким он был.

Я знаю, что должна бы помнить, но… Когда он умер, мне уже исполнилось восемь, но это ничего не значит. Фактически он ушел от нас еще раньше — за два года до смерти, когда заперся в своем кабинете и попытался утопить свое горе в вине. — Она грустно посмотрела на Джо. — Для мамы это, наверное, тоже было ужасно. Во всяком случае, она никогда не говорит о моем настоящем отце. Иногда мне даже жаль, что мама ничего мне не рассказывала. Единственное, что я о нем знаю, это то, что он был хорошим человеком. Так сказал мне Кларк — он знал папу чуть не со школьной скамьи.

— Я уверен, что твой отец был замечательным, — сказал Джо решительно.

По ее глазам он видел, что боль Кейт еще не прошла совсем, что ей все еще трудно вспоминать о смерти отца. Именно в этом событии коренились все ее страхи — страх остаться одной, страх оказаться брошенной, никому не нужной. Сам того не желая, Джон Бэррет причинил своей дочери немало зла.

— Я рада, что ты все знаешь, — тихо сказала Кейт.

До сегодняшнего дня это был единственный секрет, который она не решалась доверить Джо.

Вечером, уже лежа в постели, они долго говорили об Энди и о том, какую грязную шутку он сыграл с ними обоими. Кейт все никак не могла успокоиться, она была уверена, что никогда не простит своего бывшего мужа. Очевидно, Энди рассчитывал, что если она останется одна, то волей-неволей придет к нему — придет просто потому, что ей некуда будет деваться.