— Я и так уже танцевала сегодня достаточно много, — объяснила Кейт и тихонько вздохнула, кляня себя за то, что зря потратила столько времени и вышла в банкетный зал только теперь. Впрочем, жалеть было глупо — ведь и Джо пришел сюда совсем недавно.

— А что вы любите делать в свободное время? — поинтересовалась она.

Джо пожал плечами.

— Летать, — ответил он со смущенной улыбкой и не покривил душой: авиация была его единственной страстью. — А вы? Что любите вы?

— Мне нравится читать, путешествовать и играть в теннис. А зимой я люблю кататься на лыжах. Когда я была маленькая, я каталась и на коньках и даже мечтала играть в хоккей, но мама мне не разрешила.

— Очень мудро с ее стороны: ведь вы могли остаться без зубов, — вставил Джо, которому, впрочем, было уже ясно, что в хоккей Кейт никогда не играла — настолько ослепительной была ее улыбка. — А машину вы водите?

Он откинулся на спинку стула и неожиданно подумал, что, пожалуй, мог бы научить ее водить самолет за два-три занятия. Нет, лучше за пять занятий.

Кейт улыбнулась.

— Я получила водительскую лицензию в прошлом году, когда мне исполнилось шестнадцать. Но папе не нравится, когда я беру машину. Он считает, что я вожу кошмарно, хотя сам учил меня, когда мы летом отдыхали на мысе Код. Там почти нет движения и водить гораздо проще.

Джо удивленно взглянул на нее, и лицо его слегка вытянулось.

— Простите, но… Сколько же вам лет?

«Он был уверен, что его собеседнице лет двадцать, быть может — чуть больше. Во всяком случае, выглядела она достаточно взрослой, да и держалась на редкость уверенно.

— Семнадцать. Восемнадцать мне исполнится только через несколько месяцев. А вы думали, мне сколько? — Его удивление неожиданно польстило Кейт.

— Ну-у, не знаю, право… Может быть, года двадцать два — двадцать три… — Джо хмыкнул. — Девочек вроде вас нельзя выпускать в свет в таких платьях — они очень легко могут сбить с толку старых дураков вроде меня.

Но он вовсе не выглядел старым, особенно когда улыбался или смущался. В последнем случае Джо вообще напоминал мальчишку, обманом втиснувшегося в общество взрослых и уличенного в этом. Вот уже несколько раз Кейт замечала, как он в смущении отводил глаза и, только справившись с собой, снова поднимал голову. Эта непонятная стеснительность ей очень нравилась, хотя Кейт и казалось, что такой человек, как он, должен был бы лучше адаптироваться в обществе — в любом обществе.

— А сколько лет вам, Джо?

— Двадцать девять, скоро будет тридцать. А летаю я с шестнадцати лет. Кстати, что бы вы сказали, если бы я предложил вам как-нибудь покататься на самолете? Впрочем, ваши родители, наверное, будут против… — добавил он, и его лицо омрачилось.

— Мама точно будет против, — кивнула Кейт.