Я немного замедляю шаг, но сверху начинает накрапывать дождь, который уже через полминуты превращается в довольно бодрый ливневой поток.

Черт… Я не взяла с собой зонтик! Еще хотела взять его, но забыла на тумбе в коридоре.

Приходится накинуть себе на голову капюшон ветровки и спрятаться под козырьком обувного магазина, а потом… я слышу голос.

До боли знакомый.

— Марика!

Савицкий?! Неужели мне не почудилось?

Звук частых шагов замирает возле меня.

Александр!

О мой бог…

Что он делает в Чехии?!

Я в шоке.

Александр, воспользовавшись паузой, обнимает меня за талию.

— Марика! — легонько целует меня в щеку. — Наконец-то я тебя нашел…

Его голос звучит счастливым, глаза сверкают, в них больно смотреть!

Я бы убежала.

Желание держаться как можно дальше от Савицкого борется с желанием замереть в его объятиях.

— Как у тебя дела?

— Как дела?

— Да. Ты сбежала… Не дала мне возможности поговорить. Я хочу узнать, как ты!

Я беременна, вот как у меня обстоят дела!

Хочется выкрикнуть эту новость, смотря ему прямо в глаза. Вот бы увидеть, как меняется его лицо.

Но думаю, что я увижу лишь ту же картину, что мне и так известно: Савицкий нахмурится, пощелкает языком, высчитает срок на калькуляторе и даже если цифра покажется ему верной, он мне все равно не поверит.

Даже если получит пресловутый тест на отцовство, посмотрит на меня хмурым, недоверчивым взглядом и обвинит в нелепостях. Например, скажет, что я собирала его материал из презервативов.

Или…

Черт знает что еще может прийти в голову миллиардеру, которого все кругом обманывают в жажде поживиться.

— Выглядишь еще красивее, чем я помню!

Я небрежно дергаю плечом:

— Жизнь без стрессов пошла мне на пользу.

— Очень на пользу, — говорит севшим голосом, западает в область декольте.

Я вздыхаю, отвернувшись. Из-за беременности моя грудь стала пышнее, от миллиардера это не ускользнуло. Может быть он думает, что я просто немного растолстела, но даже сейчас смотрит жадно.

— Не смотри…те на меня так.

— Брось мне выкать, Марика. Я уже не твой босс, прошу. Давай на ты? Я соскучился, — выдает скороговоркой и тесно переплетает свои пальцы с моими.

Смотрит на соединение наших рук. Я забываю, что такое дышать, мои легкие отказываются выполнять свою работу.

Большой палец Савицкого вычерчивает круги на коже, вызывая острые мурашки и мандраж в каждой клеточке тела. Такое нежное, интимное прикосновение будоражит не меньше, чем самый горячий и жадный поцелуй, что у нас был.

— Прошу, не надо.

Осторожно забираю свою руку и прячу в карманах ветровки, чтобы Савицкому больше не взбрело в голову прибирать к своим рукам мое спокойствие и бередить те раны, которые уже начали затягиваться.

Я стараюсь не смотреть на мужской профиль, любуюсь танцем дождевых капель и пытаюсь не разреветься.