— Глаза его недобро сверкнули.

Эльфвина несколько раз моргнула. Ей казалось, что он мог осмотреть ее вещи, почему-то это не виделось странным.

— Получается, в этом мы похожи. Вот уж не думала.

Воин криво улыбнулся, и Эльфвина ощутила внутри нечто новое и необъяснимое. Возможно, причина в том, что она хорошо помнила вкус его губ, они не раз касались ее собственных, а язык ее языка. Только от одной мысли об этом ее бросило в жар, и следом возникло внезапное томление.

— Нет, мы совсем не похожи. — Голос Торбранда вывел ее из задумчивости.

И потом в комнате повисла тишина.

Торбранд остался стоять у двери, и Эльфвина не могла отвести от него глаз, только сейчас поймав себя на мысли, что ни разу не позволяла себе так долго открыто и прямо смотреть на него. Большую часть времени она провела, сидя к нему спиной на коне. У костра было уже темно, или так ветрено и холодно, что она натягивала капюшон до самого носа. Или Торбранд заводил с ней разговор, ей неприятный, например о рабстве. В такие моменты она была озабочена только тем, чтобы не потерять самообладание. То, что она способна смотреть ему в лицо сейчас, стало удивительным открытием.

Внутри помещения он производил иное впечатление — казался еще крупнее. Расправив плечи, точно можно было бы коснуться двух стен одновременно, собой он закрыл всю дверь за спиной. Рост позволил бы с легкостью дотянуться рукой до крыши. Она вспомнила, что на дороге из Тамворда называла его чудовищем, и беззвучно усмехнулась. Сейчас она видела в нем привлекательного мужчину.

На его бороде лежали снежинки и переливались в свете. Погруженный в себя, несомненно, безжалостный, будто выкованный из железа, он, определенно, был красивее всех мужчин, которых ей доводилось видеть раньше.

Самым красивым.

По прошествии нескольких дней она стала привыкать к скучным пейзажам, которые наблюдала. Сбросившие листву деревья позволяли увидеть начинающиеся за ними болота или поля, которые так быстро окутывала темнота раннего вечера. Суровая природа и Торбранд — часть этого мира.

Он был таким живым. Громко смеялся, скакал во весь опор. У него была возможность сделать ее своей рабыней, но он так не поступил. По непонятной ей причине он каждый вечер разминал ее уставшее тело мозолистыми руками воина.

Тогда огонь охватывал все ее тело, а она испытывала одно желание — отдаться ему. Подарить то, определение чему еще сама не знала. Возможно, потому и возникало такое желание.

— Осторожно, дорогая, — внезапно произнес Торбранд, — я ведь могу и принять предложение, которое вижу в твоем взгляде.

Эльфвина вздрогнула и опустила голову, изо всех сил стараясь выглядеть кроткой, а не взволнованной.

— Я устал, — прогремел он, хотя совсем не выглядел утомленным.