Торбранд развернул ее и прижал спиной к ближайшему дереву.

— Ты меня ранила, — прорычал он, и его глаза стали такими темными, как никогда раньше.

Он выглядел очень грозным. Это должно было напугать, но нет, скорее возбуждало. Внизу живота вспыхнул огонь и быстро охватил все тело девушки. Горячее, мощное пламя, которое никогда не потухнет.

— Не похоже, что ты очень пострадал, — пролепетала она.

— Я готов это простить, — продолжал он, осклабившись, будто не слышал ее слов, — пусть это будет свадебный подарок, но знай, Эльфвина, в следующий раз, если решишься на подобное, советую очень, очень хорошо подумать.

— Торбранд! — выкрикнула она, едва сдерживая возмущение."

"Она была в бешенстве. Она была в отчаянии. Она любила его больше жизни. И желала то, что было в ее понимании немыслимо. Она не представляла, что возможен союз по любви между норманном и женщиной, которую он похитил из-под стражи ее дяди, и не важно, что она была рядом с ним лишь для видимости. Было наивно на такое надеяться.

И все же она чувствовала исходивший от него жар, захватывающий и ее, вызывавший дрожь где-то в самых глубинах тела. Она жаждала большего, не останавливала даже его грубость.

И Эльфвина сказала себе, что надо не думать, а поступать так, как велят чувства. Она подалась вперед, и губы их соединились в страстном поцелуе. Она выплеснула из себя все беспокойство, стыд, страх, всю любовь, ведь теперь видела, что та взаимна.

Впрочем, это следовало понять давно, в самом начале. Он относился к ней как к женщине, хотя ей никогда не приходило в голову, что такое возможно. Дед, родители, могущественный дядя — все считали ее лишь инструментом для получения выгоды. Любимый ребенок, но все же истинное призвание которого выйти замуж, чтобы создать стратегически важный союз на благо королевства. Или в случае Эдуарда — незначительная помеха, которую можно легко устранить, чтобы расширить границы подконтрольных ему территорий. Торбранд, возможно, тоже использовал ее имя для личной выгоды, но только имя, в ней же самой он видел женщину. Свою жену. Она никогда ни для кого не была просто… Эльфвиной. До настоящего момента. И он собирался сейчас это доказать.

Он скинул с нее платье и прочие препятствия, стянул чулки до лодыжек, согнул ноги в коленях, поднял и резко вошел в ее лоно. Ощущения были такими внезапными и от того более острыми, что она откинула голову и громко закричала. От радости сдаваться и получать. От вспыхнувшей любви и страсти. Резкие толчки Торбранда дарили наслаждение не только ей, он прижимался все сильнее, будто не мог допустить малейшего отдаления. Губы почти вплотную прижались к уху, движения стали яростными.

— Если хочешь поговорить о жизненных трудностях, лучше делай в такие моменты, — хрипло произнес он.