— И она предстанет! Перед судом жриц, — припечатал Эйден.

— Что?! — скривился его отец. — Жрицы?! Да эти фанатики приговорят ее, разве что, к работам в Храме!

— Имеют право, — развел руками герцог. — Она никому не навредила.

— Да что с тобой? — нахмурился Император. — Ты чтишь Праматерь больше, чем свою родную мать. Неужели готов простить девчонку, которая покусилась на ее Сердце? Сын, что с тобой? Не мог же ты купиться на смазливую внешность, как какой-то мальчишка!

— Ты прав, отец, — склонил голову Эйден. — Я считаю, что с этой девчонкой все очень не просто. Слишком много странностей. Я все изложу в докладе, а пока…

— А пока пусть посидит в темнице! — решил император. — Я уже отправил за ней людей. В лазарете ее подлатали, а теперь отдохнет в клетке.

— Нет! — резко воскликнул Эйден. — Ее бесполезно запирать, она любую защиту обходит!"

"— Мне уже доложили об этом, сынок, — елейным голоском отозвался пожилой монарх, намекая на то, что сам Эйден так и не сообщил об этом отцу. — Поэтому маги изготовили для нее куб из металлических прутьев. Никакой магии. Просто клетка. Пусть попробует вырваться. Я уже отправил за ней своих людей, — будничным тоном добавил он.

— Нет! — громыхнул Эйден. — Ею буду распоряжаться я! — властно заявил он.

— Это еще почему? — с подозрением прищурился император.

— Потому что я ее поймал! — отрезал герцог и сжал кулаки, чувствуя, как нелепо это звучит. Проклятье! Он не может допустит, чтобы Эльвиру заключили в темницу. Все внутри восстает против такого решения. — Не смей распоряжаться моими трофеями, отец! Судьбу девчонки определяю только я! — выпалил Эйден и переместился в лазарет. Он еще может успеть. Если маленькую воровку заточат в клетку, то герцог может ее и не вызволить. Решения императора не отменяются — это закон. Нарушить его не может даже он. Но в его силах это самое решение предотвратить.

* * *Глава 17

Я очнулась ночью. Кости ломит, голова болит, во рту пересохло. Дико хочется пить. Где я? Надо мной светлый мраморный потолок, лежу я на скромной, но удобной постели. Помещение очень похоже на лазарет: одиночные узкие кровати, возле каждой висит шторка. Ночной светильник развеивает полумрак помещения. Я здесь одна. Память начала подбрасывать обрывки последних воспоминаний: бледный герцог, взрывы, дверь…

Рука сама потянулась к запястью, на котором была алая ритуальная лента, и тут обнаружила пикантная деталь. Моя правая конечность пристегнута к металлическому изголовью кровати. Я подвигала кистью и поняла, что потолок моей маневренности — это принять сидячее положение. Встать и тем более отойти от кровати не получится

Ладно, этого следовало ожидать. Но что там с лентой? К счастью, я ничего не нащупала. Должно быть, кто-то нашел способ, как снять ее и разъединить нас с герцогом.