Она тебе понадобится, — с грустью вздохнула незнакомка, и сон развеялся.

* * *Глава 56

— М-м-м, — простонала я, почувствовав тупую головную боль. Вынырнув из сна, повернулась в постели, чувствуя приятную мягкость подушек и матраса. Все было бы идеально, если бы не боль, боль в мышцах и легкая тошнота. Как приятно растянуться на кровати и не думать о…

Стоп. Что?!

Я резко распахнула глаза и огляделась.

— О, боги, — прошептала я, узнав спальню герцога Арренского. Что я здесь делаю?! Как я могла вновь здесь оказаться?! В панике попыталась вычленить из сознания последние воспоминания, но в памяти всплыл лишь бал, наш танец с Эйденом, карета и… Всё.

Больше ничего, пустота, будто я провалилась в сон прямо в экипаже. Хм… А вдруг, так оно и случилось?

Я перевернулась на спину и вдруг с ужасом поняла, что на мне нет одежды. Совсем. Я застыла по постели, будто изваяние. Мысли валятся в кучу, но одна, самая главная то и дело пытается забраться в сознание.

«Я провела ночь с мужчиной» — осознала я, но ничего подобного не смогла вспомнить. Тем не менее, я точно знаю, что «это» случилось.

Я начала оборачиваться в одеяло, чтобы встать прямо в нем.

Высвободила из-под него руки и не поверила своим глазам. Правая рука исполосована черными рисунками. Присмотревшись, я осознала, что на моей коже изображено неизвестное мне растение с пышными бутонами.

Не знаю, каким чудом чуть не получила сердечный приступ прямо в этот момент. Что-то в груди болезненно сжалось, но затем отпустило. Похоже, решило, что покидать этот мир еще рано, и со всем этим придется как-то жить. Я в изумлении смотрела на брачное тату, изучая его во всех подробностях, и не знала, что делать. Плакать и заламывать руки? Выпрыгнуть в окно? Сбежать? Так теперь, куда не сбеги, меня везде найдут…

— Проснулась? — дверь спальни робко приоткрылась, впуская герцога Арренского.

Сначала показалась голова, затем в комнату протиснулся пышный букет из лиловых роз, а следом и сам он. Оторвав взгляд от цветов, я взглянула в глаза Эйдена, и за миг все стало ясно. Не потребовалось задать ни одного вопроса, чтобы получить ответ: теперь мы женаты, окончательно и бесповоротно. — Как себя чувствуешь? — Эйден попытался изобразить доброжелательность, но натолкнулся на мой взгляд, и тут же виновато поджал губы, ссутулился, будто провинившийся мальчишка, и отвел взгляд. Такое чувство, словно букетом он отгораживается, как щитом. — Эля, ты умирала! У меня не было выбора! — воскликнул герцог, не глядя на меня.

Некоторое время я молчала. Никогда в жизни не была так растеряна. Зачем-то перевела взгляд с Эйдена на свою руку, и в голове появился только один вопрос:

— А развестись как-то можно?

— Эля! — рыкнул герцог вместо ответа, вновь посмотрев прямо на меня. — Нельзя! — прозвучало как приказ.