И вагончик, в котором мы до сих пор, оказывается, находимся сначала будто парит в невесомости, а потом внезапно врезается во что-то с оглушительным грохотом и скрежетом. Мы же словно в подушке безопасности увязаем в сгустившемся воздухе. И уже плевать, что дышать невозможно. Главное, что всё-таки живы.

Глава 9

Держа перед собой разорванный и измятый клочок бумаги, я вчитываюсь в ровные строчки, написанные красивым округлым почерком. Письмо дрожит в моих руках, да и строчки немного расплываются из-за подступающих слёз. Но поскольку перечитываю я уже раз пятый, то каждое слово и так уже в моей памяти отпечаталось.

«Васенька, сестрёнка моя любимая, наконец-то у меня появилась возможность связаться с тобой. Прости, что я исчезла, так напугав тебя и оставив одну Страшно представить, как ты там и что сейчас чувствуешь. Поэтому прежде всего хочу успокоить тебя – со мной всё в порядке. Я жива, цела и невредима. Но вернуться в наш мир к тебе никак не могу, потому что обратный переход убьёт моего нерождённого сына. Это его потребность в энергии привела меня к тому порталу.

Ты не поверишь, наверное, но забеременела я от представителя другой расы, даже другого мира. Они называют себя куардами, они похожи внешне на людей, но могут такое, что ты себе даже не представляешь. Их суть – энергия и управление всеми её проявлениями. И без энергии своих родителей нерождённые ещё маленькие куарды не могут нормально развиваться. Мой малыш умирал в нашем мире. А здесь я встретила мужчину, который не только помог нам с сыном, но и со временем стал для меня очень важен.

Я отдаю это письмо другу моего теперь уже мужа Рока. Арид обещал найти тебя, рассказать обо мне и, если у тебя будет такое желание, перевести в этот мир. Идти с ним, или нет, решать полностью лишь тебе. Если не захочешь, я пойму. Мне здесь ничего не угрожает, и спасать меня не нужно, честно-честно. Писать сочинение по английскому не нужно. Даже стихи вместе учить. Сольвэйн и Синэлин вместе навсегда, даже если порознь.

Я люблю тебя, Васька. И очень скучаю. Твоя Солька»

В том, что письмо написала Соля, я даже не сомневаюсь. И писала она не под принуждением. Иначе не стала бы упоминать наш старый, детский ещё, условный знак в таком ключе.

Наша мама была… очень тяжёлым, порой попросту невыносимым человеком. А перед смертью и вовсе сошла с ума, официальный диагноз ""шизофрения"" тому свидетельство."

"Отец бросил её когда мне было семь, а Сольке девять. И с этого момента моя старшая сестра, которая больше, чем я, была похожа на этого «мерзкого предателя, чьё имя нельзя произносить в нашем доме, и нечего с ним видеться», стала маминой главной мишенью для регулярного мозговыноса. Наша родительница порой могла читать Соле нотации часами.