Это такое преимущество бывших лапать друг друга? — поток льющихся из меня слов уже нет возможности контролировать. — Или, может, напомнить случай в бассейне? Даниил, я понимаю, что наш брак фиктивный, но не нужно выставлять меня идиоткой перед посторонними да и близкими людьми в том числе.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, потому как ещё минута в присутствии своего супруга, и я могу сказать лишнего. А это не нужно ни мне, ни ему. Но сто́ит лишь сделать шаг, как горячие пальцы сцепляют мое запястье. Мужчина привлекает меня к себе, а его ладонь опускается на мою шею.

— Послушай, Агги! — его дыхание оказывается совсем близко к моим губам, отчего голова уже начинает кружиться. — Я не из тех людей, кто выставляет других в отрицательном свете. А ты… — он делает небольшую паузу, — ты моя жена. И выставить тебя так, как ты себе это напридумывала, значит подвергнуть сомнению и мою репутацию…

— Репутацию бабника, ты хотел сказать? — перебиваю я, усмехаясь ему в лицо.

Глаза мужчины темнеют, а пронзающий взгляд царапает сильнее самых острых когтей. Воскресенский злится. Его играющие желваки на скулах прямым образом указывают на истинное состояние. По всей видимости, я попадаю в точку, и Даниилу это отлично известно. Он далеко не монах, а учитывая, что за недолгое время знакомства я успела насчитать как минимум троих или даже четверых его пассий, то здесь, скорее, речь идет как раз об обратном.

— Зачем тебе этот брак, если ты не собираешься следовать даже малейшим его принципам? Не изменять, не лгать и не предавать. Пусть даже фиктивно? — не знаю даже, откуда во мне появляется столько смелости высказать Воскресенскому все, что накопилось, но о последней фразе я уже начинаю жалеть, потому как мужские пальцы все крепче сжимают его.

— Осторожнее, девочка, с огнем играешь, — он резко отпускает меня и, уже не глядя в мою сторону, возвращается в ресторан.

Мне резко становится холодно. На дворе далеко не лето, но в присутствии Дани было даже жарко. Я не хочу возвращаться обратно, не хочу видеть лица посторонних людей. А настоящий момент мечтаю только об одном — убраться в уже ставший родным Лондон и закрыться в своей небольшой съемной квартирке.

— Едем, Агния! Торжество окончено, — я подскакиваю на месте от неожиданного громкого баса, который раздается над моим ухом, и поворачиваю голову, пытаясь уловить настроение Воскресенского. Изменилось ли что-то за несколько минут, что он отсутствовал.

— Куда? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

Мужчина открывает дверь припаркованного в нескольких метрах внедорожника и жестом приглашает меня присесть. Судя по всему, автомобиль он поведет самостоятельно. Я не удивляюсь, потому как за весь сегодняшний вечер к спиртному он не притронулся ни разу.