Сама не понимаю, что мною движет в этот момент, но через несколько секунд я оказываюсь рядом с Даниилом.

Чувствую, как воздух между нами мгновенно разряжается. Эмоции снова накатывают волной, и я сама тянусь рукой к густой щетине. Почти невесомо касаюсь тонкими пальчиками щеки Воскресенского, и в тот же момент ощущаю горячую ладонь на моей коже. Даниил слегка сжимает мой подбородок, после чего тянется своими губами к моим. Властный, но в то же время нежный и трепетный, этот поцелуй не похож ни на один.

— Даня, — выдыхаю мужчине в губы, после чего ему удается оторваться от меня и заглянуть в глаза. — Я очень устала, и хочу спать.

— Хорошо, без проблем, ложись, — отвечает он.

— А где будешь спать ты? — интересуюсь я, оглядывая комнату в поисках ещё хотя бы одного спального места.

— Неужели это не очевидно, Агги? — приятный тембр голоса разносится по всей комнате.

— Думаю, в нашей ситуации, это не может быть очевидно, Даниил, — я подхожу к огромной кровати и моментально ныряю под одеяло.

Мужчина кивает головой, возвращая себе маску безразличия, после чего молча выходит из комнаты.

Вот уже битый час я пытаюсь уснуть, но тщетно. Даня до сих пор не возвращается в спальню, поэтому я, недолго думая, накидываю на себя халат и выхожу из комнаты.

Спускаюсь вниз, но Воскресенского нигде нет. Неожиданно слышу звуки, отдалённо напоминающие всплеск воды, и направляюсь в сторону бассейна. Я аккуратно приоткрываю дверь в то помещение, где мы отлично провели время, и замечаю две фигуры. Даша подплывает к Даниилу и обхватывает его шею руками. Мне не видно выражение его лица, но хозяйка дома определенно довольна происходящим. Не в силах больше смотреть на этих голубков, для которых не писан закон элементарного уважения хотя бы к Ринату, я возвращаюсь в спальню. И для себя решаю, что больше не поддамся этому бабнику.

Я пробираюсь обратно в спальню и наспех одеваюсь. Не желаю ни минуты находиться в этом чертовом доме. А спать в одной постели с человеком безо всяких моральных принципов и подавно. Ловлю себя на мысли, насколько ситуация мне неприятна. Признаюсь самой себе, что дело не только в Ринате. Чем-то цепляет этот Воскресенский и его поведение задевает какой-то невидимый крючок во мне.

— Это не может быть ревность. Я знаю его всего-то без году неделя, — бурчу себе под нос. — Просто меня раздражают такие напыщенные индюки, которые считают, что могут делать в этой жизни все, что только захотят.

Я не думаю, как выберусь из дома, просто спускаюсь по лестнице на первый этаж. Разумеется, стараюсь не шуметь, дабы не мешать ""голубкам"" веселиться. Я почти добираюсь до входной двери, как вдруг слышу интересный разговор, который и заставляет меня остановиться.