Полковник перестал ходить и колюче уставился на младшего коллегу. Нехорошо цыкнул зубом — оценил деликатность Сыча, который не стал напоминать: день убит зазря по твоей инициативе, дорогой шеф, я с самого начал предлагал все сделать просто и без затей.

— Поезжайте, — махнул рукой полковник. — Только я тебя прошу — очень аккуратно. Напоминаю: «левые» «двух сотые» в канун операции — плохая примета. Ну очень плохая…

Глава 4

Сергей Александрович Кочергин — мужчина очень основательный, вдумчивый и взрослый. В свои восемнадцать с половиной Сергей выглядит на двадцать пять, а внутренне ощущает себя вообще глубоко за сорок.

Сергей понимает, что это — аномалия. Подавляющее большинство мужчин, с которыми он знаком, морально взрослеют очень долго — лет на десять-пятнадцать позднее своих жен. А подавляющее большинство из этого подавляющего большинства умудряются и в зрелом возрасте оставаться детьми. Болезнь нации — инфантилизм."

"Состарился Сергей за последние полтора года. До этого все было правильно: лениво ждал апреля, возвещавшего о семнадцатилетии, ездил обедать в клуб, читал хрестоматийных арабов в подлиннике, неспешно развивался по всем направлениям, не особо торопясь.

Куда спешить? Жизнь коротка, всего не успеть — если надрываться в борьбе за место под солнцем, глазом моргнуть не успеешь, как она пролетит. Надо жить в свое удовольствие, наслаждаться каждой минутой, данной тебе свыше, тогда не обидно будет в глубокой старости за бездарно потраченное на глупую суету время.

Теперь все обстоит иначе. Жизнь действительно коротка, нужно успеть сделать как можно больше. И уж если суждено умереть молодым — то с максимальным эффектом…

Когда-то давно Сергей читал серию о пламенных революционерах.

Они были пламенные, потому что горели на работе — не щадили себя, их пожирал всепоглощающий внутренний огонь справедливости. Так следовало из прочитанного.

Чуть позже, с приходом вседозволенности и поступлением на книжный рынок разнообразных новинок, Сергей прочел, что все эти пламенные — маньяки и психопаты. И горели они потому, что пожирало их изнутри разрушительное пламя сумасшествия. Горели они недолго — пламя-то разрушительное, — но за короткое время этого своего яркого термического процесса с упоением жгли всех подряд, кто оказывался в радиусе досягаемости.

В итоге было чрезвычайно много трупов и санэпидемиологическая обстановка оставляла желать лучшего. Очень печальная история.

По возвращении из плена был достаточно длительный период психоэмоционального ступора. Двигаться, питаться, принимать душ, выходить из дома, хоть как-то общаться с людьми не было никакого желания. Хотелось сидеть в кресле, тупо смотреть в окно и побыстрее умереть, по возможности безболезненно.