Так вот, мы должны стать лучше их!

Мы должны рожать больше детей, зарабатывать больше денег, соревноваться с ними во всем, вести здоровую конкуренцию… И самое главное — я вижу выход в реставрации духовности и добрых русских традиций. В постижении и освоении того лучшего, что есть в православии. В консолидации вокруг основной идеи — не просто возрождении великого русского народа, а становлении в один ряд с передовыми странами чужой нам Европы! Уфф — вот наговорил… Все — dixi.[57]

— Значит, воевать с мусульманами вы не будете? — уточнил Джон, отведя взгляд в сторону.

— Нет, не будем. Зачем воевать, когда можно жить в мире? Это выгоднее и безопаснее.

— У меня такое впечатление… Такое впечатление, что я разговариваю с человеком своего возраста, — задумчиво проговорил Джон, тихонько похлопав в ладоши. — И как минимум — обладающего моим интеллектом и сравнимым с моим багажом знаний… Это просто удивительно, друг мой… Скажи-ка, друг мой… Зачем тогда ты убивал чеченцев?

— Ну, это совсем другой вопрос! Это… Это…

Сергей смутился и порозовел — поймали! Разглагольствовал тут, правильные слова говорил, а сам между тем…

— Гхм… Я — случай из ряда вон, нельзя по мне мерить все наше поколение и вообще всех остальных.

Это — кровная месть. Явление, совсем не присущее цивилизованному человеку… но я был у них в плену, полтора года изучал их, жил их жизнью… В общем, проникся. Перенял самое худшее, можно сказать. А проще говоря — они здорово обидели меня, истоптали мою жизнь, надругались над моей матерью… Теперь я обижаю их. Взаимообразно. Интуитивно я понимаю, что это неправильно и преступно, но ничего с собой поделать не могу. Душа горит…

— Я очень понимаю тебя, — Джон осторожно похлопал собеседника по плечу.

 — Очень, друг мой… Нет-нет, я тебя не жалею — ты настоящий мужчина, воин, и жалость тебе не нужна. Просто я в свое время испытал нечто похожее…

— А что собираетесь делать вы? — Сергей, испытывая некоторую неловкость от столь трогательного участия чужого человека, поспешил возобновить диалог. — И еще… Зачем вы меня спасли? Как, вообще, вы на меня вышли?

— Я не «собираюсь делать», — Джон покровительствен но усмехнулся. — Я уже давно на этой войне… Но сейчас, в данном случае, у меня есть конкретная цель.

— Какая же, если не секрет?

— Для тебя, мой друг, — не секрет. Я собираюсь попросить чеченцев из Москвы и Питера.

— ???!!!"

"— Отчего такое недоумение? Я сказал, Чечня — авангард в войне мусульман против христианского мира. Пока диаспора орудует в Москве и Питере — основных административно-культурных центрах России, реализует там по лученные от войны деньги, имеет свои банки и бизнес, влияет на властей предержащих — пока они все это дела ют, война не кончится.