— И в Лондоне уже бывал… Но если такие перспективы — что ж…

В общем — сдалась матушка без боя. В результате Сергей был отпущен на две недели, с жестким условием звонить ежедневно в 22.00, и уже во второй половине 31 декабря гулял по тихим аллеям подмосковного пансионата «Зарница».

Хитрый джентльмен Джон, конечно же, сильно лукавил, расписывая Ирине Викторовне замечательную компанию и радужные перспективы, ожидавшие её чадо. Сергей, при разговоре сидевший скромненько в сторонке, не знал, куда глаза девать от смущения, и наверняка бы выдал себя, если бы не необходимость стоически бороться с болью и делать каменное лицо.

Раненая нога за ночь распухла и, несмотря на своевременно оказанную квалифицированную медпомощь, гудела, как линия высоковольтных передач, вызывая изрядный температурный фон. Так что, спасибо разлетевшемуся на части «Мерседесу» Мирзы — спас от конфуза перед матушкой.

Впрочем, некое рациональное зерно в рассказах Джона присутствовало: компания действительно была, да и перспективы место имели… но, как вы уже наверняка догадались, совсем иного рода.

На компании остановимся чуть позже — сначала познакомимся с таинственным Джоном.

Знакомьтесь: Евгений Борисович Либман.

— Джон. Просто — Джон. Жена англичанка, коллеги и близкие — тоже. Тридцать лет живу — привык. Отсюда и акцент. Когда тридцать лет говоришь и думаешь по-английски — дам понимаешь…"

"Рост — 178, вес — 78, 56 лет от роду, в графе национальность отрекомендовался без тени смущения:

— Я даже не сын юриста! А полнокровный московский еврей. Но считаю себя русским. Предки мои родились в России. Прошу заметить — не СССР, а именно Россия.

Я — поздний ребенок…

Поздний ребенок в начале семидесятых эмигрировал вместе с родителями-диссидентами в Лондон. Помните, наверно, нехорошо в ту пору было диссидентам в СССР. Некомфортно.

— Ночью приезжали, переворачивали дом вверх дном — постоянные обыски… Чего искали — непонятно. Отца еле из психушки вытащили — пришлось квартиру продавать, чтобы дать взятку…

Туманный Альбион с лихвой окупил мытарства диссидентов. Родители устроились неплохо, Женя поступил в Оксфорд. Окончил с отличием, первые восемь лет после выпуска преподавал в Итоне, кандидат, затем доктор канонического и гражданского права.

По истечении указанного срока доктор вдруг все бросил и занялся нестандартными компьютерными технологиями — совершенно новой и по тем временам далекой от сиюминутной прибыли отраслью. Результат двадцатилетнего жизненного периода: глава фирмы-монополиста на европейском рынке компьютерного нестандарта,[55] мультимиллионер, отец троих детей и… глубоко несчастный человек.

— ???

— Родина в опасности.