Но я успел заметить кое-что странное — Таран явно был растерян. Удивлен. Я бы даже сказал, чем-то ошарашен. Это обстоятельство насторожило меня еще сильнее.

Тем временем я почувствовал на себе еще один взгляд. Понял, что это смотрит на меня Давыдов.

Подполковник, в отличие от Тарана, взгляда от меня не прятал. И в его глазах читалось кое-что другое — какое-то… странное чувство вины? Но за что? За какое такое деяние Давыдов ощущал себя виноватым перед нами?

Таран выслушал доклад Черепанова. Глянул на Давыдова.

Тот вздохнул. А потом вдруг обратился к пойманным нами лейтенантам.

— Я правильно понимаю: старший лейтенант Лазарев и лейтенант Вакулин?

— Так точно, — самодовольно, с ухмылкой, сказал Лазарев.

— Так точно, — проговорил Вакулин ровным тоном.

Начальник отряда больше ничего у них не спросил. Ничего им не сказал. Он только вновь глянул на Тарана. Во взгляде созрел немой приказ. И Таран ему подчинился:

— Освободить им руки, — сказал Таран жестко. — И верните личное оружие.

На миг во дворе заставы повисла гнетущая тишина. Пограничники принялись удивленно, но украдкой, переглядываться.

Черепанов нахмурился. Открыл было рот, но ничего не сказал.

— Есть какие-то вопросы? — спросил Таран, тщательно пряча от меня взгляд.

Он явно боялся на меня посмотреть. Что-то, по какой-то совершенно непонятной причине тяготило старшего лейтенанта. А еще мне было решительно непонятно, что вообще происходит.

И тогда я принял решение разобраться во всем. Найти способ, чтобы понять, какая такая игра тут ведется. Что это за загадочные офицеры-нарушители?

— Никак нет, — выдохнул наконец Черепанов. Обернулся к погранцам. — Вы слышали приказ? Выполнять.

Матузный с Уткиным освободили загадочным лейтенантам руки.

Белобрысый, которого назвали Лазаревым, глянул на меня. А потом беззвучно, одними только губами, кое-что мне сказал.

Я смог прочитать по губам.

«Я же говорил» — означала его беззвучная речь.

— Товарищи офицеры, и вы, товарищ подполковник, — сказал Таран, — прошу, пройдемте в канцелярию, чтобы поскорее уладить это дело.

— Да че за чертовщина тут творится? — прошептал Малюга, наблюдая за тем, как лейтенанты всходят по ступеням Шамабада. — Какого черта? У них же с собой ни пропуска, ни удостоверения личности!

— Не знаю, — сказал я холодно, — но я обязательно это выясню.

— Саша, ты? — спросил Таран. — Входи, не стесняйся.

Я прошел в канцелярию.

В кабинете было темно. Светила лишь настольная лампа, которую включил Таран. Сам начальник заставы сидел за столом в мрачной задумчивости.

Времени заходило девять часов вечера.

И начальник отряда Давыдов, и «залетные офицеры» уехали с заставы ближе к вечеру.

Никто не знал, о чем они разговаривали в канцелярии. Таран приказал Пуганькову и Ковалеву выйти.