И попал. Я видел, как папаха слетела с головы душмана. Видел, как вслед за ней мощная пуля вскрыла череп врага, словно консервную банку. Душман откинулся на круп лошади, а та, почувствовав, что ездок мертв, немедленно завернула книзу. Очень ей не хотелось бежать вверх по холму.

Я пригнулся, загоняя в казенник новый патрон.

Духи уже поняли, где я. Что ж. Стоит признать — они оказались гораздо более стойкими ребятами, чем я думал. Но по-прежнему весьма неумелыми стрелками.

Мне даже не пришлось залегать. Редкие пули ложились невпопад — слишком далеко от меня. Другие свистели очень высоко над головой. Мда. На скаку метко не постреляешь.

Четверка поднималась все выше. Уже какие-то восемьдесят или семьдесят метров отделяли их от меня.

Тогда я решился на по-настоящему отчаянный шаг. Я встал в полный рост.

Я прицелился. Увидел, как и духи тоже почти разом вскинули свои винтовки. Но я выстрелил быстрее. И снова попал.

Широкогрудый конь того душмана, что поднимался первым, встал на дыбы, когда пуля угодила ему в шею. Следующий за ним не успел затормозить и на полном скаку врезался в раненого жеребца. Тот опрокинулся своим всадником прямо на седока второй лошади. Вместе они попали под копыта последней. Та, не успев перескочить, покатилась кувырком вместе с душманом, что сидел в седле.

Поднялся высокий конский визг. Лошадь, оставшаяся на ногах, вдруг тоже встала на дыбы, а верховой принялся изо всех сил натягивать удила, чтобы успокоить взъярившегося коня.

И когда он справился с лошадью, я все еще перезаряжал винтовку.

Душман не испугался. Я успел заметить, как он выбросил свою мосинку и стал вытягивать из кобуры пистолет, одновременно изо всех сил пришпоривая коня.

Я вскинул тяжелое ружье. Когда прицелился, дух уже был настолько близко, что я смог различить черты его лица.

Это был крепкий мужчина в легком светлом халате и белой чалме. Крупный для душмана, он носил на своем злом, обветренном лице длинную черную бороду. Она, а еще сросшиеся брови делали его лицо каким-то зверским. Не по-человечески злым.

Душман приближался. Пистолета он так и не вынул, а только боролся за него с собственной одеждой. Кажется, мушка зацепилась за кушак.

Я вздохнул, задержал дыхание, наведя на врага мушку винтовки. Нежно положил палец на отполированный с годами спусковой крючок.

Я чувствовал, как адреналин колотится в висках. Чувствовал, насколько быстро бьется сердце, изо всех сил гоняя кровь по молодому телу.

Я будто опьянел от этого адреналина. Показалось, что время в очередной раз, как бывает в подобных боевых ситуациях, замедлило свой бег.

На один краткий миг я увидел, как изменилось лицо душмана. Как вскинул он брови, осознавая, что сейчас я буду быстрее него. Что я нажму на спуск прежде, чем он все же достанет свой пистолет.