Артенариус совершенно серьезно утверждал, что Руджиери был связан с тамплиерами, которые перестали существовать лет за двести до его рождения…

— Орден перестал существовать, молодой человек, — сказал профессор наставительно, — но люди остались… Я бы на вашем месте относился к тамплиерам серьезнее. Слишком много их ускользнуло от костра, слишком целеустремленные были люди, слишком серьезными знаниями владели, чтобы после официального разгрома ордена королем Филиппом Красивым провалиться в небытие… — Он извлек из кармана огромные серебряные часы в виде луковицы, щелкнул крышкой и озабоченно уставился на эмалевый циферблат. — Тысяча извинений, господа, беседа с вами доставила мне искреннее удовольствие, но мне еще предстоит крайне важная встреча…

— О, разумеется! — Граф поднялся, следом вскочили оба его молодых спутника. — Мы и так злоупотребили вашим временем…

Когда они вышли на улицу, граф какое-то время постоял в задумчивости, потом произнес:

— В сущности, мы не узнали ничего полезного. Разве что обнаружилось интересное совпадение касательно нашего итальянца… уж простите, будем пока что считать это совпадением. Пока что…

— А вы, ваше сиятельство, в нашем профессоре уверены? — спросил вдруг барон.

— В каком смысле?

— По-вашему, человек надежный?

— Полагаю. Звезд с неба он не хватает, что и сам признает, но порой помогал и был крайне полезным… А что?

— Насчет ученых материй судить не берусь, — сказал барон. — Тут я не судья… Хотя даже мне видно, что старикан набит ученой мудростью по самые уши. Я не о том. Уж что-что, а притворство я в два счета отличу. Талант у меня такой, честное слово, посмотрю на человека и сразу вижу: лжет он или правду говорит? И клянусь вам чем хотите, от славных гербов трех поместий до моего жалованья за будущий год, что этот старый филин с вами был неискренен. Не все время разговора, но под самый конец-то уж точно…

— Вы знаете, граф, я бы согласился с Алоизиусом, — сказал Пушкин. — Под конец нашей беседы с ним, полное впечатление, что-то произошло. Начиная с некоторого момента, он повел себя совершенно иначе, стал неискренним, словно пытался побыстрее от нас отделаться… Да что там, мне начинает казаться, что это мнимо важное свидание было только предлогом.

— С некоторого момента… — задумчиво повторил граф. — Но вы ведь оба не определите сейчас, что именно в нашем разговоре послужило переломным? Молчите? Сложная ситуация… С одной стороны, на Гарраха я до сих пор всецело мог положиться, а с другой, невозможно предсказать, как себя поведет человек его склада, когда его что-то подвигнет на собственную игру… Ба! — Он хлопнул себя по лбу.