— А потом сделать так, чтобы Винченсо за решеткой убили. Или, чтобы он сам себя убил. Только смерть виновного и извинения Адриано, который знает, что его сын невиновен, могут остановить войну. Но я сделаю все, равно чтобы она все равно состоялась.

Меня до сих пор никто не обыскивал и ту разбитую бутылку не нашли за стопками полотенец. Поэтому я продолжала носить в кармане брюк осколок стекла. Как же сильно мне хотелось вонзить его в шею Буджардини. Впервые я была готова пойти на убийство человека, но, понимая, что оно не освободит Винченсо, держала себя в руках и пыталась сблизиться с тем, кого считала самой мерзкой тварью на свете.

Постоянно пыталась быть к нему ближе, невзначай прикасалась и показательно радовалась его успехам в планах свержения не только Коза Ностры, но и Ндрагенты.

***

Буджардини было скучно в этом доме. Он почти весь день проводил в своем кабинете за работой и своим развлечением уже начинал считать меня. Глупую девчонку, которая слушала все его слова развесив уши. Он даже стал ко мне лучше относиться и забирал к себе в кабинет. Часто садил меня на кожаный диван. Давал читать книги, а сам работал за компьютером.

При этом, мы могли даже не разговаривать, хотя я старалась постоянно задавать ему разные вопросы. Спросила даже о том, где сейчас находилась Оттавия, но на этот вопрос мужчина не ответил и я решила его больше не задавать. Слишком рискованно.

На третий день моего пребывания в этом доме, Буджардини вырвал у меня несколько волосков. Он был уверен в том, что я дочь Адриано Медичи, но все же хотел сам сделать тест ДНК.

Я попыталась расспросить у дона Каморры насчет того мужчины, который назвался моим дядей, но он сказал мне тоже, что и Ксиан.

Это был не мой дядя. Более того, частью Каморры он не являлся. Это была игра, рассчитанная на то, чтобы выманить меня из дома Яна.

***

Шел четвертый день моего пребывания в этом доме. От переживаний я извелась и даже заметила в волосах немного седины, которой раньше не было. Я не спала, а, когда ела, тут же начинала чувствовать горькую тошноту. Внутренне была похожа на вулкан, который был готов вот-вот взорваться, а внешне казалась все такой же улыбчивой, наивной и глупой девчонкой. Постоянно рассеянно что-то роняла, а когда Буджардини оказывался слишком близко, изображала смущение.

Ему это нравилось. Наличие рядом с собой глупой игрушки. Постепенно начинал смотреть на меня с похотью, но пока что не трогал. Ждал, пока закончатся месячные, а я уже делала вид, что не боялась того, что меня ждало впереди. Позволяла ему трогать меня и в редкие случаи обнимать за талию. При этом, Буджардини называл меня то Фелисой, то Ромолой. Этим было показано его пренебрежение, на которое мне было плевать.

Вечером четвертого дня Буджардини впервые пришел в мою комнату.