Это могло послужить возникновению огромных проблем. Например, началу войны между кланами. Не хотела этого, но все же решила сказать Медичи о том, что дон Каморры не собирался так просто принимать случившееся с его дочерью. Если он пытался мне отомстить, он так же мог попытаться что-то сделать Винченсо и я хотела, чтобы Медичи был к этому готов.

— Я разберусь с Буджардини, — сказал Медичи. — И, Мелкая, я хочу тебя забрать. У Яна небезопасно.

— Не нужно меня забирать. Я тут в безопасности и под присмотром. Мне никто и ничего не сделает, а у тебя и так сейчас дел хватает. Отвлечешься на меня и не сможешь сосредоточиться, — ответила отказом.

Я не рассказала Винченсо о том, что человек дона Каморры пытался пробраться в мою комнату. Упомянула лишь звонок от Буджардини и немного солгала, сказав, что он пытался уговорить меня выйти из дома Ксиана. Считала, что, узнав, что мне угрожала опасность, Медичи может выйти из себя, а в разговоре с Буджардини ему следовало быть хладнокровным.

Позже, разговаривая обо всем этом с Ксианом, я узнала, что Винченсо хорошо давил на дона Каморры. Вновь затронул ту ситуацию с Оттавией и усугубил ее, перевернув в свою сторону.

— Все не просто так хотят, чтобы Винченсо был следующим доном. У него очень острый ум и он хорошо воспитан с самого детства. Уже сейчас Адриано Медичи может оставить на него ситуацию с Каморрой, ведь знает, что Винченсо поступит так, как нужно, — сказал Ксиан, а для меня его слова стали ножом, больно врезавшимся в сердце.

Да, Винченсо станет хорошим доном. Мешала только я.

Медичи часто звонил мне, но пока что мы разговаривали лишь о том, как у меня дела. Пока что он не возвращался к той теме, которую мы обсуждали в первый день, когда Ксиан отдал мне мой телефон.

Но он часто повторял, что скоро разберется со всеми проблемами и заберет меня. А я опасалась этого дня, ведь самую главную проблему Медичи решить не сможет. Проблему того, что нам нельзя быть вместе.

Что он будет делать со мной? Вечно прятать от стальных? Все тайное рано или поздно становится явным.

Я запрещена его кодексом. Тем, что Медичи учили соблюдать с самого детства.

Поэтому, я не знала, как поступать дальше. Да и со своими чувствами еще не разобралась. Разговаривая с Винченсо, делала вид, что, да, согласна быть с ним и не показывала парню, как меня разрывало от противоречивых эмоций.

Потому, что я, черт возьми, не хотела, чтобы он рисковал собой.

Ему же уже предназначено быть доном. Великим человеком, а он собирался рисковать всем. Положением, статусом, жизнью.

Поэтому все эти размышления меня мучали и хуже было то, что Буджардини не успокаивался. Он опять звонил мне.

— Зря ты тогда не сделала так, как я говорил. Я был бы с тобой мягче. Возможно, мягче, — теперь его голос был холодным. Неприятным.