Пытаясь заглушить громкую музыку собственными мыслями, Георгий вспомнил разговор с Двуреченским насчет застрелившегося адмирала. Как уж его? Чагин, кажется. Зачем коллежский секретарь рассказал подчиненному эту историю? А поняв догадку Ратманова, тут же перевел разговор на другое. Подозрительно. Или, услышав от Талызина слова про 37-й год, вообще выбежал из камеры. Для сыщика царского разлива фраза про год Большого террора – пустой звук. Но для подполковника Корнилова, офицера ФСБ и инспектора СЭПвВ, – это уже живая история страны.

Так где же ты, товарищ подполковник? И где золото, обещанное капитану Бурлаку? А Рита! Она не узнает любимого человека и видит только удачливого налетчика Жорку Гимназиста, сделавшегося сыщиком. Эх, жизнь-жестянка… Надо было остаться в своем времени… На этой невеселой ноте агент второго разряда и провалился в тяжелый сон.

5К 10 утра 20 мая команда номер пять уже рассыпалась по берегу Волги. «Межень» переместилась от Ипатьевской пристани к городской, а царь с семьей и свитой сошел к собравшемуся народу.

Далее коляски поехали вверх, к Успенскому собору. Где уже стояли гимназисты с реалистами[31] и отряды потешных с деревянными ружьями. За ними правильными квадратами выстроились действующие войска. Отслужив молебен, с очередным крестным ходом государь двинулся к месту закладки памятника Дому Романовых. А Ратманов оказался едва ли не ближе всех к церемонии. И увидел то, чего не сумел разглядеть в Нижнем Новгороде, – как закладывались памятники.

Царь заступил на специальный помост, выслушал молебствие и водоосвящение, после чего протодиакон громко зачитал надпись на закладной доске. Затем Государю и ярославскому архиепископу Тихону, кстати, будущему патриарху Московскому и всея Руси, помогли забраться на уже готовый фундамент. Его величеству поднесли на блюде юбилейный рубль. Он опустил его в заранее подготовленную закладную чашу, а следом это сделали и все остальные Романовы. Тихон окропил святой водой доску, накрыл ею чашу с монетами, и рабочие залили все цементом.

Да, еще Булыгин вручил Николаю Второму именной кирпич, тоже окропленный, а строитель памятника – молоток. При помощи последнего кирпич был благополучно уложен. А после царя своих кирпичей добавили еще государыня, великие князья, министры и сановники помельче.

Наблюдая по должности всю эту публику, Жорж вдруг увидел стоящего неподалеку от царя Распутина! Тот пристроился сбоку, под конвоем чина Дворцовой полиции. Сыщик вспомнил разговоры за завтраком о том, что вчера Гришка демонстративно ввалился в Ипатьевский монастырь, куда государыня лично приказала пропустить мужика.