Наверное, и не стоило из-за этого хороший дом сжигать… А Двуреченский даже чему-то усмехнулся, будто подтвердив мысли своего гостя.

Так, а что они ели? В этом плане Викентий Саввич не пожадничал. Новогодний стол ломился от блюд, большинству которых попаданец даже не знал названия. А хозяину даже пришлось провести экскурсию по яствам. Еда была заказана в первоклассном ресторане. В серебряном судке остывал суп «Святой Губер». На жаркое шли утка по-руански, куропатки в красном соусе и рябчики, тушенные в «Бель вю». Рыбу представляли двинские стерляди по-императорски.

Горячее – седло косули и цыплята с огурцами. Лангуст по-парижски лежал особняком. А еще там были трюфели по-деревенски, спаржа, артишоки, соусы «Ивуар» и «Ремуланд», слоеные пирожки с белужиной и салат. Фрукты тоже были о-го-го: груши «Императрица» и персики «Монтрой» по-каннски. Из алкоголя чиновник для поручений составил солидную батарею: шато-икем, шампанское, водка, рябиновая на коньяке, английская горькая и лафит. Взрослый праздник…

Неумолимо приближалось наступление Нового года по старому стилю. Георгий уже и сам устал считать, что это было за время по отношению к тому, в котором он существовал прежде, и насколько он сократил или увеличил таким образом собственную жизнь, растрачивая ее в прошлом…

– Что застыл? – осведомился Двуреченский.

 – Скоро двенадцать пробьет.

– А мы не будем слушать новогоднее обращение пр… – осекся попаданец.

А у Викентия Саввича ни один мускул не дрогнул, и он снова ничем себя не выдал:

– Ты о чем?

– Да так, ни о чем…

Ратманов хотел было выстрелить пробкой от шампанского в потолок, как любил делать в будущем.

Но Двуреченский на правах хозяина дома экспроприировал у него бутылку, чтобы очень плавно и медленно разлить ее содержимое по двум сверкающим бокалам. Новый год двух холостяков…"

"Погодите… У Двуреченского, как минимум прежнего, была женщина! Уже не совсем трезвый, но не лишенный логики Ратманов решил ухватиться за это:

– А где твоя… Как ее?..

– В смысле?

– Как твою жен… пассию зовут, я забыл?..

– Ты о чем вообще?

– Ну как… – не унимался Жора. – Наташа? Или Маша? Ну напомни мне!

– Кажется, кому-то наливать больше не стоит… Двуреченский снисходительно посмотрел на младшего по должности и временно вышел из комнаты.

Так, не сработало… Пока. Но женщина у прежнего Двуреченского все же имелась. И через нее при желании можно было выйти и на самого прежнего обитателя внешней оболочки хозяина этого дома. Ведь в чьем бы теле ни находился мужчина, он всегда прежде всего печется о своей женщине! Ратманов-Бурлак-«Я барон Штемпель?» знал это по себе!

– Что ты сказал? – Чиновник для поручений уже снова стоял над душой.