К моему облегчению, наше близкое соседство его быстро привело в чувство, а вот то, что в глазах стало появляться обвинение во всех смертных грехах, мне не понравилось. Можно подумать, что это я к нему со спины подлезла и прижимаюсь.

– Тим, грудь мою отпустите, а то потом в декольте я буду сиять синяками на коже, и будет нетрудно догадаться, кто их мог оставить.

Пальцы на озвученной части тела рефлекторно сжались, помяли и выпустили, словно обжегшись. Вот и ладушки! Еще только рассветало, и я собиралась урвать несколько часов сна. Уже у себя в покоях. Позевывая, отодвинулась от него и стала сползать с кровати, утаскивая за собой свое одеяло.

Дело немного застопорилось, так как его край он прижимал своим телом.

– Куда это ты?

– Спать… К себе. Отдай… – рублеными фразами ответила я, отчаянно борясь с зевотой и продолжая тянуть на себя одеяло.

– Мы же договорились.

– Ага, а утром ко мне служанки припрутся, и объясняй потом им, почему на кровати ни меня, ни одеяла, – возразила я. – Отпусти! Когда засветится тату, пригласи меня на завтрак. Раньше не буди.

Возможность быть пойманным на совместной ночевке его отрезвила, и он дал вытащить из-под себя мою часть постельного белья.

Получив требуемое, я завернулась в него и поплелась к себе.

– И ты так спокойно на все реагируешь?

Я остановилась и обернулась, чуть нахмурившись, не догоняя сути претензии.

– Так это же тебе с невестой разбираться, если что. У меня, к счастью, жениха пока нет.

Теперь уже он почему-то нахмурился, а потом перевел многозначительный взгляд на мою грудь.

– А, ты об этом! Нужно было пощечину дать? Так ты пока вроде муж, имеешь право. А в общем… На ухо не пыхтел, домогаться не пытался, тягу к груди можно списать на рефлекторные воспоминания детства.

Сама не поняла, что сморозила, и он тоже, судя по округлившимся глазам, зато остановить больше не пытался. Хотя что не так я сказала? У мужчин всегда руки к женским сиськам тянутся. А тяга к большим обусловлена младенческой памятью, что там должно быть много молока.

Вернувшись к себе, рухнула на постель, завернувшись, как гусеница, в одеяло, и сразу заснула. Что-что, а сон я всегда ценила. Может, потому, что с моим графиком работы постоянно нормально не высыпалась.

Второе мое пробуждение было не таким впечатляющим. Привыкнув рано вставать, ко мне спустилась Риша. С ней было проще. Сказала не будить меня и запретить шуметь служанкам, пока король не пригласит меня на завтрак. Отвоевав себе еще немного времени, с чистой совестью продолжила спать.

Я спала, когда, топая, как слоны, пришли служанки. Спала, пока Риша не подпускала их ко мне, запрещая будить, пока не позовет король. Одна слишком дерзкая заявила, что не обязана ее слушать и вообще мне пора вставать и одеваться.