- Господин ректор оставил один выпуск… Как он выразился, для истории.

- О, ну если для истории, то конечно, - покивала я и вдруг вспомнила. - Музей! Я так и не отнесла туда один номер!

- В музей? - недоуменно переспросил секретарь.

- Да, я обещала призракам напечатать их интервью и принести выпуск газеты. Черт... Линден, можно я заберу этот экземпляр?

- Да, пожалуйста, - безразлично пожал плечами секретарь.

Я радостно схватила выпуск и рванула. Ну как рванула… Скорее, поковыляла. Все же события этого дня как-то истощили мои силы и возможности.

Зато в музее мое появление вызвало целый фурор. Довольные призраки облепили меня как пчелы праздничный торт. Вырывали газетный выпуск друг у друга, передавали из рук в руки и хвастались чья цитата попала на первую полосу.

Я так оказалась занята этой суетой и шумихой, что даже не заметила, как сзади открылась тяжелая входная дверь. И опомнилась лишь тогда, когда чья-то сильная жесткая рука с пахнущей какой-то вонючей субстанцией тряпкой вдруг впилась в мое лицо.

А дальше: темнота и забвение.

ГЛАВА 31

От этой вони я не могла даже дышать. Мутило со страшной силой. Я то проваливалась в вязкое ванильное болото, то выныривала, в попытке сделать вдох и снова уходила в беспамятство.

В груди нестерпимо жгло. Казалось, что-то огромное вытягивает из меня по каплям жизнь.

Не знаю в какой-то момент я вдруг очнулась. С трудом открыла слезящиеся глаза. И замерла.

Я сидела привязанная к стулу в огромной, просто огромнейшей, мать ее, теплице с драголитом. Всюду, куда хватало взгляда, тянулись длинные грядки оранжереи. Где-то были едва поднявшиеся от земли ростки, а где-то уже цветущие во всю мощь. Накрыто это все было полукруглым куполом. То ли заклинание, то ли настоящее стекло

Это что еще за мечта маньяка-огородника?!

А после вдруг сообразила. Драголит! И похолодела, ощущая как холод ужаса пробирается прямо в сердце.

“Радуга?! Девочка моя?!”

Почему я назвала ее Радугой?.. А черт, его знает.

Но как я не старалась, как ни звала, а в ответ пустота. Тишина.

Нет! Нет-нет!..

Она же не могла умереть? Или могла?.. Таким количеством драголита, как в этой теплице, можно убить тысячу взрослых драконов. А она совсем малышка. Почти новорожденная. У нас ведь даже не было ни одного оборота.

Видимо, уже и не будет…

Я с трудом сдержала горестный всхлип и краем глаза вдруг заметила движение слева. С усилием повернула голову и попыталась сфокусировать взгляд.

Тревор Кавендиш.

- Очнулась?

Мужчина, все так же с усилием припадая на правую ногу, дошел до меня. Медленно и осторожно опустился в широкое плетеное кресло напротив. Не чета тому колченогому жесткому стулу, к которому была привязана я. Еще и веревки так жестко впились в запястья и между ребер, что, наверняка, останутся кровоподтеки.