И, кажется, Мартынов с радостью готов был все это мороженное съесть.

— Дурею от тебя, — пробормотал Наум."

"Наум заурчал, когда ощутил ответную дрожь. Так и хотелось еще сильнее зацеловать, заласкать любимую. Но для этого нужно было, как минимум, снять ее со стола и отнести в спальню.

— Оно и заметно, Наум Витольдович! Смотрю, мозг совсем вытек через… гм… достоинство! — раздался спокойный, размеренный голос отца Анны.

Наум выругался негромко, но проникновенно. Анна соскользнула со стола, пытаясь привести себя в порядок. А щеки дико горели от смущения.

И как?! Как она могла забыть, что здесь же, в доме, находятся и ее родители! Вот же идиотка!

Но Анна так сильно соскучилась по этому невыносимому избалованному мальчишке, что все мысли вылетели из головы.

— Здравствуйте, — кивнул Наум, а вот Анну от себя не отпустил, отдернул подол сарафана, обнял девушку рукой и прижал к своему боку, — Заглянул на огонек. Подумал, что сначала нужно заручиться благословением родителей моей невесты, а потом уже давать объявления в прессе.

— Офигеть…, — выдохнула Анна. — А мне предложение не нужно делать?

— А ты согласна, — улыбнулся Наум. — Я тебя люблю. Ты ко мне неравнодушна. Все решено.

— Неравнодушна? И только? — фыркнул Людвиг. — Я вон, к йогурту не равнодушен. Но женился я почему-то на матери Анны, а не на чертовом кисломолочном продукте!

— Не думал, что у вас, папа, такие специфические наклонности, — не смог сдержать смеха Наум. А потом уже серьезнее произнес: — Я прошу отдать за меня дочь, Людвиг. Обещаю любить, оберегать, заботиться о ней. Буду стараться не огорчать ее. И сделаю все, чтобы Анюта была счастлива.

— Анюта! — скривилась Анна, так и подмывало сделать что-нибудь жутко дерзкое и нелогичное.

— Терпи, малышка, — шепнул Наум, — как люблю, так и называю.

— А как любишь? — уточнила Анна.

— О-о-о-о, только вот не нужно сейчас всех этих подробностей! — рявкнул Людвиг. — Мы серьезные дела обсуждаем.

— Что может быть серьезнее любви, дорогой? — раздался спокойный голос Анюткиной матушки. — Кстати, а ты, Наум, останешься на ужин? Или уже торопишься?

Мартынов готов был ответить, что никуда он не спешит. Он вообще без Анны никуда не намерен двигаться. Но за окном раздался характерный звук пропеллера. Выходит, сам Мартынов-старший пожаловал.

* * *От свадьбы Наум Мартынов и Анна Браун не смогли увильнуть. Торжество было грандиозным, масштабным. Были приглашены бизнесмены, культурные деятели, все сливки общества. А Наум психовал, потому что ему ничего этого не хотелось. А хотелось уединиться с любимой женой в их спальне, или в чертовом отеле, где их ждал номер-люкс для новобрачных. Вот только они с Анной были здесь, а номер их ждал совершенно в другой части света.