"

"Девчонка была хрупкой, невысокого роста, изящной, точно фарфоровая статуэтка. Наум был младше, но рядом с крохотной Анной смотрелся верзилой.

— Не смей! — в самые губы прошипела Анна. Но разве Наума можно остановить? Он и сам не смог бы притормозить, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Поцелуй получился рваным, диким, обжигающим. Наум сразу же раздвинул губы Анны языком и ворвался в ее рот, изучая, поглаживая, пробуя на вкус. Крепкая ладонь фиксировала затылок так, что у Анны и шанса не было отстраниться, или отвернуться.

Наум углубил поцелуй, призвав на помощь весь свой опыт, всю выдержку и силу воли. В отличие от брата, Мартынов часто пользовался своими внешними данными, чтобы еще в школе трахать девчонок. В основном его партнерши были старше его. А потом Наум смекнул, что удобнее пользоваться элитными шлюхами. Деньги решали все вопросы.

Но за текущий год, когда Наум полностью погрузился в дела компании, учебу, общение с племянницами, в его постели не было ни одной шлюхи. Всего год «простоя», но на выдержке это сказалось основательно.

И Анна… Она опьяняла его своим ароматом. И бесила… Бесила тем, как щебетала над своим бывшим с разбитой руками Наума челюстью.

А потому Наум забылся настолько, что даже не сразу заметил, что кулачки, отчаянно колотящие его по спине и плечам, разжались. И теперь уже по ткани пиджака ладони скользят нежными касаниями.

Наум не позволил Анне и слова сказать, возразить, оттолкнуть. Целовал с напором и всеми чувствами, от которых сгорал. Сам плавился ежесекундно, и девчонку не отпускал.

Рукой нырнул под колени Анны и перетащил девушку на себя. Весь мир поблек на фоне сияющих глаз Браун.

Но все потом, потом Наум непременно зацелует эти глаза, щеки, нос, всю ее, эту шикарную девушку. А сейчас молодой мужчина с силой рванул одежду Анны в стороны и набросился на аккуратную грудь, скрытую лифчиком.

Анна попыталась слезть с его колен, но Наум только сильнее вжал малышку в свои бедра, заставив сесть так, что ее ноги теперь были разведены.

А ловкие пальцы нырнули под пояс брюк и ниже…

И жадный рот накрыл торчащий сквозь ткань сосок. Анна изогнулась, когда Наум прикусил тугую горошину. И тут же послышался легкий «вжик». Молния была расстегнута ловкими мужскими пальцами.

Наум дышал так, словно ему не хватало кислорода. Задыхался, захлебывался ароматом своей малышки. И не думал ни о чем, только стремился быть ближе к ней. Его тормоза будто вырвало ко всем чертям, и он, как чертов локомотив, несся к финишной черте.

Жадный рот заполучил в свое безграничное пользование нежную грудь, лифчик уже не сдерживал округлые полушария, и Наум алчно втягивал в рот то один сосок, то второй.