Мотая головой по подушке, хватаясь за что придётся, выгибаюсь и извиваюсь, подаюсь навстречу каждому движению мужских пальцев, скользящих между мокрых нижних губок, навстречу жадным губам, сладко терзающим мою грудь. Кажется, что между ними, прямо через меня, от сосков до лона, простреливают настоящие молнии, воспламеняя, накаляя всё внутри.

Пальцы проникают в меня, оглушая острым чувством наполненности и моим собственным наслаждением. И отступают, когда я пытаюсь толкнуться навстречу в одержимом желании получить больше. Оставляя опустошённой и жаждущей. Снова погружаются… отступают… доводя до чувственного безумия.

Тьма струится по моей коже горячими ручейками, лаская, кажется, каждую клеточку моего существа.

Тело больше мне не принадлежит. Даже мысли мне больше не принадлежат. Я вся сейчас средоточие животной жажды. И только Мартан может её утолить. Но почему-то снова лишь терзает сладкой пыткой. Раз за разом вознося на вершину и не даруя освобождения.

Терпеть нет больше сил, стоны и крики рвутся с груди. Тело молит об освобождении.

− Попроси, малышка, − поднимает на меня сумрачный напряжённый взгляд мой демон.

— Просто попроси и всё будет. Скажи, что хочешь меня.

− Пожалуйста… хочу… − выдыхаю сипло, цепляясь за каменные плечи.

Глаза Мартана вспыхивают настоящим торжеством. Хищно улыбнувшись, он поднимается надо мной. Разводит мои ноги шире, вжимаясь между них торсом. И я отчётливо чувствую, как к моему лону прижимается твёрдая головка его плоти. Вынуждая привычно напрячься.

− Смотри на меня, душа моя, − зовёт, окутывая тьмой своего взгляда. — Расслабься и ничего не бойся. Боли не будет.

И приходит ощущение. Медленно, явно сдерживаясь и контролируя каждое своё движение, он начинает проникать в моё тело, продавливая и раздвигая мышцы лона.

Задохнувшись и широко распахнув глаза, я неотступно смотрю на своего мужчину, на то, как проступают вены на мужественной шее, на то как изгибаются чувственные губы в хриплом стоне и ещё сильнее напрягается мощное, мускулистое тело.

Смотрю, навечно отпечатывая каждый миг и каждый оттенок испытываемых чувств в своей памяти, пока глаза не закатываются от невыносимо острого, какого-то даже животного, удовольствия, накрывающего меня, когда любимый проникает в меня до конца.

Разве может быть так нестерпимо хорошо от этого распирающего чувства наполненности? Разве может быть так сладко от того, что я себе больше не принадлежу?

Задыхаюсь от оглушающего осознания, что в этот миг отдаю мужчине не только своё тело, но и своё сердце, свою душу. Потому что другого такого, как он, больше нет. Потому он прав — мы созданы друг для друга. Он мой. Только мой. А я его.

Это так очевидно, что вызывает страх. Я же не хотела… мне же нельзя… но душе невозможно приказывать.