Таблетки мне абортивные подпихивала. Советы давала, что таких Матвеев еще сто штук будет.

Мне не нужно было сто! Я хотела того самого, своего единственного! Много лет встречалась с ним, спала в том числе без защиты, потому что очень сильно его чувствовала. В глубине души не верила, что однажды наши дороги разойдутся, хоть и повторяла себе это постоянно, словно подготавливаясь к боли. А еще... потому что на самом деле, я всегда отчаянно его любила. Пусть не так громко и очевидно, как это делал он. Моя любовь была тихой, скромной, но я ей жила с пятнадцати лет!

Вскакиваю на ноги. Выхватываю пару листов с зарисовками своего парня и демонстративно разрываю. Потом беру еще и вновь рву. И следующие тоже.

С удовольствием. Бросая клочки себе под ноги.

Пока Люба не отмирает и не кидается ко мне со словами:

– Пожалуйста, хватит! Этим зарисовкам четыре года!

Глава 9

Я поднимаю руки высоко, прячу листки, потому что в какой–то момент кажется, что Люба за них драться собралась, но нет. Она всего лишь садится на корточки и начинает собирать обрывки.

Собирать и бережно складывать на колени в стопочку. Носом шмыгать. А я не знаю куда и деться.

Некоторое время наблюдаю за ее попытками сберечь что–то, по–видимому, важное, потом не выдерживаю и тоже приседаю. Со стороны на нас обеих посмотреть — ну какая идиотская ситуация.

Начинаю помогать.

– Не трожь, это мои, – повторяет она, жалобно всхлипнув. – Мои работы, ты не имеешь права их портить.

– На твоих работах мой парень.

– Бывший парень.

– Теперь уже, наверное, да, – поддерживаю резковато. – Бывший на все сто процентов. Он с тобой спит? Давно? У вас началось, когда мы еще встречались?

Люба вскидывает округленные глаза, в этот момент кулон выпадает из выреза ее футболки. Я впиваюсь в него глазами и моментально понимаю, что это не тот.

Пульс разгоняется до максимума, а краска ударяет в лицо. Я выбрала кулон из красного золота, а этот с вкраплением других металлов. Форма листочков такая же, но они украшены навязчивыми узорами. Короче, безвкусица.

Еще один глубокий вдох–выдох. Упс.

Впрочем, карандашные рисунки никуда не делись, и я вновь раздражаюсь.

Люба ловит мой взгляд и поспешно прячет кулон под футболку. Видимо опасаясь, что в порыве ревности, я сорву и его.

Поднимаюсь и подхожу к окну, руки на груди скрещиваю. Любин писклявый голос ножом вонзается в спину:

– Пока не спим. Сама–то себя слышишь?

Оборачиваюсь и вопросительно приподнимаю брови, призывая продолжать.

– Мы сблизились уже после вашего расставания. И да, этот кулон он выбирал для меня. Не знаю, зачем попросил твоей помощи. Ты неплохо меня знаешь и у тебя хороший вкус...

– На парней? – перебиваю.

– Я попросила его больше так не делать. Он пообещал, что не станет.