А когда начинает говорить, хрипло, достаточно резко, чтобы мне захотелось исчезнуть, на меня совсем не смотрит:

– Ты целовалась с каким–то левым мужиком.

Матвей передергивает плечами, будто его коснулось что–то неприятное, скользкое, липкое.

– Я знаю. Это была ошибка. И я бы хотела, чтобы ты меня простил. Не как девушку, а как друга.

Он качает головой.

– Совершенно неважно, скучаю ли я. И скучаешь ли ты, Юля.

– Просто знай, что я об этом жалею.

– Не говори со мной на эту тему больше.

Он берет обе чашки и ставит на стол. Щелкает дверной замок, входная дверь открывается. Это Диана или Павел.

– Почему? – спрашиваю, нахмурившись. С вызовом.

– Пожалуйста.

– Иначе что, Матвей?

– Иначе мы вновь станем врагами. И на этот раз ты заметишь.

Глава 5

Пётр спрыгивает с дивана и пулей несется в прихожую. Перебирает ножкам со скоростью света.

Мы с Матвеем, не сговариваясь, оба улыбаемся. Ну какой же забавный мальчишка получился! Нам нужен, просто необходим этот ребенок, чтобы разряжать обстановку. Придется таскать на все встречи, если они будут.

Хотя... у нас же скоро появится свой собственный!

Или пока рано шутить на эту тему?

– У Петра установлен внутренний локатор, настроенный на мать. Если Диана где–то поблизости, пацан ее чувствует, – говорит Матвей чуть мягче, чем до этого. Но по–прежнему резковато.

Нервно смеюсь.

– Это у всех мальчиков, наверное. Сначала по отношению к мамкам, потом подругам.

– У Адомайтисов точно, – парирует. Потом бубнит себе под нос: – Хер его потом, блть, отключишь.

У меня волоски на коже дыбом поднимаются.

Диана или... Диана Романовна, я ее то так, то эдак, пищит от счастья при виде сына. Шумно раздевается, разувается.

А мы с Матвеем оба как–то внезапно понимаем, что находимся в помещении вдвоем. Он делает несколько шагов в мою сторону и оказывается опасно близко. Смотрит вниз. На свои носки или мою грудь, уж не знаю. Лично я пялюсь на его подбородок.

Матвей тянется рукой к шкафу, что расположен за моей спиной, достается оттуда пакет с печеньем. Потом отходит и кладет его на стол.

– Угощайся. Тут сушки.

– Мог бы попросить, я бы отошла, – говорю я, всё еще чувствуя аромат его туалетной воды. Которую сама для него выбирала год назад. На его коже она раскрывается по–особенному.

Диана, наконец, заходит в просторную кухню. Держит Петра на руках и излишне широко улыбается.

– Приветик! О, вы чай заварили, какие молодцы! Я торопилась так сильно, аж бежала! – неловко посмеивается. – Руки были в лампе, и я не прочитала Пашину эсэмэску, что он ненадолго отъедет в клинику. Пациенты приехали из другого региона, нужно было срочно посмотреть... У вас всё хорошо, ребята?

Энтузиазм Дианы Романовны бьет ключом, как и всегда. На ее занятиях по химии всегда было интересно.