Они объяснили это тем, что я пробовала нарушить магическую клятву, и когда они уже полезли ко мне в голову, магия всё же сработала, заблокировав обещанное ей. Когда они сделали откат, я вспомнила и Шэннон, и белобрысого дракона, но вот визиты Шэллы словно подёрнула пелена, я не могла даже себе ничего внятного сказать. Память, в принципе, хрупкая и ненадёжная штука, а тут они потоптались грязными ногами. И, к моему огорчению, если я всё-таки приведу её в порядок, мои показания не будут выступать доказательством в суде.

Как Шэннон на это отборно материла и менталистов, и магических адвокатов! Их даже не спас её руководитель, заглянувший на шум. Скорее, его взгляд обещал кары им, чем девушке.

Домой я вернулась, уже когда морена стояла высоко в небе, освещая всё вокруг фиолетовым светом. Шэннон самолично передала свою новоявленную свидетельницу на руки возмущённому мужу, что успел меня потерять, с наставлениями хорошенько выспаться и, если что-то вспомню, сразу связаться с ней.

И вот я выспалась, но также ничего не припоминаю. Только хрупкую женскую фигурку, теребящую тонкими пальцами кулон.

— Ты как? — шепнул он, уткнувшись носом мне в макушку.

— Я буду в порядке. Но в следующий раз хорошенько подумаю связываться с управлением, больно заковыристые у них договора.

Рохан однозначно хмыкнул, я это не увидела и не услышала, а буквально почувствовала кожей. У него всегда усмешки похожи на рык, что раскатом поднимается изнутри. Прижавшись, в такой момент можно ощутить вибрации его тела. А так как я всё ещё была плотно сцапана около его груди, то разделила с ним эти ощущения.

— Мне пора на работу, — с сожалением проговорил он, — останешься дома?

— Нет. Поеду работать. У меня остался ещё один клиент. Не хватало и его потерять. И надо заново дать объявление в вестник, вдруг кто придёт, а то договор с дознавателями — не самая лучшая моя идея.

— Но твоя голова, ты уверена, что сможешь?

— Конечно!

— Ну ладно. И перестань себя бичевать. Их управление отлично платит — это важно. Не говоря о том, что ты молодец, прошла их отбор. Я горжусь тобой!

— Что тут гордиться, ты же сам тогда сказал, что белый род показательно наказывают… Если бы не принципы, меня бы и на пушечный выстрел не подпустили к практике, а так у них и разнообразие… Я — как бельмо на глазу у менталистов, вот и всё.

— Причины не важны, рыжик. Главное, что результат есть — твоя практика.

— Ты прав. Надо собираться, пройдусь по записям в личном деле пациента и освежу свою память. Я всё скрупулёзно записываю, так что проблем не будет… — расслабленно проговорила я, замирая. — Записи! — поражённо выдохнула, вырываясь из его объятий. — Ты понимаешь, что это значит?! — радостно проговорила я.