Лена и Зина на правах местных жительниц в первый же день сбагрили ей своих детей, тоже снабдив их великами, и Вика улыбалась, занимаясь делами, под визги, смех и радостные крики детей на участке.

Нет, правильно они решили отдать Степика в садик, он очень коммуникабельный ребенок, и ему необходимо общение со сверстниками.

Брать по утрам молочную продукцию Вика договорилась, радуясь, что Степка отъестся на натуральном молоке, а вот за остальными продуктами надо ехать аж на МКАД, в гипермаркет. Конечно, можно купить какие-то продукты и в местных магазинах, но Вика решила взять все сразу в большом.

Она оставила Степку у Зины и, съездив один раз, забила холодильник и кладовую, заранее подготовившись к грядущему дню рождения.

Степка веселился, обретя новую компанию, и, что больше всего радовало Вику, почти весь световой день проводил на свежем воздухе.

Веселиться-то он веселился, но по сто раз в день спрашивал:

– Когда папа приедет?

«Да никогда!» – раздражалась про себя Вика, не зная, что ему ответить.

Не приедет он и не должен приезжать, конспирация, знаете ли, батенька!

Но Степке про конспирацию не объяснишь, и Вика рассказывала ему о трудной и сложной папиной работе, о том, что ему надо лечить больных людей, и всякую пафосную дребедень про долг врача.

А что ему сказать?"

"Денис дал ей мобильный телефон и объяснил, что по этому телефону она спокойно может связываться с ним и с Олегом Николаевичем, как делала раньше, через его друга. Но не с Егором, лучше не надо, – береженого Бог бережет, мало ли, его вполне могут прослушивать.

А она и не собиралась. Зачем?

Как там дальше будет, неизвестно! Вот разоблачит Денис всю вражью силу, а потом посмотрим.

Захочет общаться со Степкой – всегда пожалуйста!

Без особого труда уложив Степку спать, так он нагулялся, что уснул мгновенно, Вика убрала на кухне, вымыла посуду и поднялась в спальную, на втором этаже, отведенную ей. Она не стала зажигать свет, а встала у окна, глядя в темноту.

Завтра у Степки день рождения.

Четыре года!

Он родился в одиннадцать утра. Вика вспомнила, как акушерка уговаривала ее сочувственно:

– Ты покричи лучше, чего терпеть?

Но она стонала, закусив губу, почему-то ей было стыдно кричать.

Он родился очень быстро, всего за два часа, врач смеялась, держа орущего Степку в руках:

– Ну, вот и здрасте! То отсиживался десять дней, никак уговорить не могли выйти, то вдруг выскочил на свет божий, мы и сообразить не успели!

Он был красный, горластый, крепенький такой весь, и на лбу у него вился локоном черный завиток.

Просто чудо!

Вика улыбалась в темноту, вспоминая, но все-таки смахнула слезу со щеки.

– Ничего, сынок! – прошептала она.