Она даже и не пыталась их разубеждать – ленилась от души! Они сами возились на кухне, раздвинули круглый стол и сервировали, как на праздник. Пирог томился в духовке, Олег Николаевич резал и раскладывал по тарелкам всяческие вкусности, Вика таскала их втихаря, полулежа на кухонном диванчике и рассказывая им страшилки про свои приключения.

Мама слушала вполуха, отвлекаясь на всякие мелочи. Она нервничала не столько в ожидании рассказа о врачах-злодеях, сколько оттого, что познакомится с Егором. Тайно, разумеется, нервничала и всячески старалась скрыть свое волнение от дочери. Но глазастая дочь таки заметила.

– Мам, ты чего разволновалась? – спросила Вика, стянув с тарелки кусочек сырокопченой колбаски.

– Не таскай со стола! – призвала к порядку мама. – Конечно я волнуюсь! Наконец-то я увижу твоего любимого мужчину!

– Он не мой любимый мужчина! – строго сказала Вика. – Он просто отец Степки, только это и больше ничего!

– Ладно, ладно! – сразу согласилась мама, стараясь ее не расстраивать.

– Но когда-то он же был твоим любимым мужчиной! – пришел на помощь маме Олег Николаевич.

– Эта тема не интересна, поскольку вообще не тема! – Вика подскочила с дивана, шагнула к маме, обняла и чмокнула в щеку. – Извини, мамуль!

Вера Николаевна тяжело вздохнула, бросила полотенце, которое держала в руках, на столешницу, прижала к себе дочь и поцеловала в лоб.

– Мы с Олегом уже поняли, да и ты сто раз сегодня повторила, что у вас с Егором нет и не будет никаких отношений. Для всех нас он просто отец Степки."

"Спасительный звонок в дверь поставил точку в этом неприятном разговоре.

Степка верещал от радости, кидался обниматься и целоваться то с бабушкой, то с дедушкой, прыгал от радости и крутился у всех под ногами, устроив маленькое вавилонское столпотворение, мешая снять верхнюю одежду Егору с Денисом. Мужчины через его голову поздоровались и представились маме и Олегу Николаевичу.

Степка громко рассказывал, как они с папой ходили сегодня в зоопарк, как вчера он играл с Павлом и Гошей и они придумали новую игру, а тетя Катя зашла к ним в комнату и сказала: «Тройной ужас в одном помещении!» – а потом смеялась! И еще море всякой информации, эмоций и восклицаний, вылетавших из него, как пули из автомата.

Его веселое и восторженное настроение передалось всем взрослым, поэтому рассаживались за столом шумно, бестолково, то и дело натыкаясь на мечущегося по всему пространству кухни Степку и друг на друга.

– Он сыт? – спросила Егора Вика, перекрикивая шум.

– Что? – переспросил Егор.

Вика не выдержала:

– Степан! Стоять!

Степка замер, замолчал и, изображая послушание, вытянул руки по швам, испортив впечатление широкой улыбкой.

– Вот так! – удовлетворенно кивнула Вика.