– Это такой полненький дядечка, лет пятидесяти?

– Да, – усмехнулся Егор. – Я перезвонил ему, он сказал, что был у тебя дома, тебя саму не застал, но твоя мама сказала, что ты жива-здорова, и дословно: «У них все в порядке!» Я переспросил, у кого у них? Он ответил, что, как он понял, у тебя и мужчины, с которым ты встречаешься.

– Он напугал мою маму, – констатировала она, забыв окрасить голос тонами.

Вика взяла бутылку, разлила остатки водки в рюмки, поставила пустую бутылку на пол и, не дожидаясь Егора, выпила, закусив кружочком соленого огурца.

– Он позвонил в дверь, мама открыла, он стал расспрашивать о моем здоровье, мама решила, что он доктор из женской консультации, а на фига кому-то еще расспрашивать о моем здоровье, при этом ничего не объясняя? Тем более что он действительно представился доктором. Вот она и сказала: «У них все в порядке!» – имея в виду меня и мою беременность.

Егор молча выпил и не стал закусывать, затянувшись сигаретой.

– Почти смешно, – сказал он без намека на веселье.

– Почему ты не пришел сам, когда вернулся?"

"– Я приходил, – признался он. – Не хотел идти, зачем, вроде бы и так все понятно, но пришел! В Африке мне пришлось задержаться на сорок лишних дней, а когда я вернулся, то через пару дней все-таки пошел к тебе. Но оказалось, что ты там уже не живешь, а твоего нового адреса они не знали.

– Знали. – Она даже не расстроилась, чувствуя какую-то фатальность в том, что произошло тогда. – Я специально оставила им свой адрес. Для тебя.

– Значит, не захотели мне его давать или просто забыли. – Егор не удивился, вспомнив ту злую, толстую бабищу, которая открыла ему дверь бывшей Викиной квартиры.

– Или просто не судьба. Так бывает, – устало сказала Вика, вставая из кресла. – Пойду спать.

Она лежала в кровати, укутавшись теплым пуховым одеялом, и думала о том, как все глупо! Как глупо, нелепо сложились обстоятельства, которые развели их с Егором в разные стороны, в отдельные друг от друга жизни, и ничего уже не исправишь, переболев, перемучившись всем пережитым тогда, пять лет назад.

«Может, поплакать с горя над судьбинушкой?» – подумала Вика и уснула.

Егор прочитал все письма и перечитал еще раз.

И еще раз.

Он смеялся над ее забавными шутками, удивлялся и восторгался ее хлесткой, веселой манере писать. Отметил, что ни в одном письме она не написала о своей беременности прямо, так, намеками, может, опасалась, что прочтет кто-то посторонний, когда письма стали возвращаться к ней, или просто не хотела выступать в роли навязывающейся или ожидающей немедленного предложения женщины.