— Какое она имеет отношение к разбежавшимся лошадям? При виде ее лица Тревис засмеялся:

— Некоторые из этих лошадей принадлежат ей, к тому же она более ловкая наездница, чем большинство мужчин в нашем графстве. Так что, моя зеленоглазая женушка, она мне нужна, и все.

Поднявшись, Риган посмотрела ему в глаза.

— А чем я могу помочь?

Он снисходительно улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа:

— Во-первых, выкинь из головки все заботы, во-вторых, береги моего ребенка, а в-третьих, — что не менее важно — согревай мою постель.

И вышел из комнаты.

Какое-то время Риган стояла неподвижно.

Она чуть было не заплакала, но слезы так надоели ей! Она не намерена сидеть в одиночестве и сохранять дитя Тревиса. Жизнь ведь заключается не в том, чтобы проводить несколько мгновений с мужчиной, которого заботит только то, что у нее в чреве.

Когда Тревису действительно было что-то нужно, он, как и раньше, обращался к одной и той же женщине, — к Марго, гордой и заносчивой Марго, убежденной в том, что любое дело ей по плечу.

Ни о чем больше не думая, Риган направилась в спальню и принялась бросать одежду в чемодан.

Ее подгоняло желание сделать хоть что-то — что угодно. В ящике одного из комодов лежал браслет с сапфирами и пара бриллиантовых серег. Когда-то они принадлежали матери Тревиса, потом он подарил их Риган. Поколебавшись только мгновение, она положила их в сумку."

"Надев плотный плащ, она подошла к двери, убедилась, что никто ее не видит, и направилась к лестнице. Остановившись на верхней ступеньке, она оглянулась на то, что раньше принадлежало ей. Нет! Эти вещи никогда ей не принадлежали. Вновь обретя решимость, она бросилась в библиотеку и второпях написала Тревису записку о том, что уезжает и теперь он свободен и может принадлежать женщине, которую любит.

Затем, открыв ящик, переложила в карман деньги из оловянной шкатулки.

Уйти из дома незамеченной оказалось просто. Рабочие были заняты — они плотно закрывали двери и окна, готовясь к буре, которая тяжело, подобно влажной шерсти, буквально висела в воздухе. Фасад дома выходил на реку, но с задней его стороны проходила изрытая колесами дорожка, которую Тревис называл дорогой. Жители Виргинии по большей части путешествовали по воде, и Риган решила, что ее никто не заметит, если она уйдет этим путем.

Она шла по дороге целый час. В воздухе чувствовалось приближение бури; наконец начался дождь. Дорожка покрылась грязью, в которой вязли ее туфли. Дальнейшее путешествие стало почти невозможным.

— Вас подвезти, юная леди? — спросил чей-то голос.

Повернувшись, она увидела подъехавший фургон, которым правил незнакомый старик.

— От дождя здесь плохая зашита, да все лучше, чем идти пешком.