Что было вполне естественно — на его месте, я бы тоже хотел узнать, что за дракон здесь побывал, от кого он бежал и самое главное — как перемещался между мирами?

Но для начала требовалось закрыть вопрос с Цин. Алтарь никуда не денется — сомневаюсь, что в ближайшее время кто-то рискнёт атаковать Кремль. Тем более я сам видел его защиту. Не будь тогда рядом Оболенского, даже мне было бы проблематично прорваться внутрь.

Тогда как с Китаем нужно было разбираться прямо сейчас. Заодно и заложить базу на будущее. Как в плане экономического могущества Афеевых, так и с точки зрения количества последователей, которых я могу получить.

— Не получится. Ты сам видел, сколько там древней мощи. Запрутся в дворцах, стянут к столице силы, запрут нас там и всё закончится.

Сандал недовольно рыкнул, а я выбрался на улицу и забравшись на костяного дракона, прикрытого пологом невидимости, подождал, пока Мьёльнир свернёт работу артефакторной системы и очистит энергетический фон от следов нашего пребывания. Не то, чтобы я планировал возвращаться в этот заброшенный дом, но на всякий случай предпочёл перестраховаться."

"Когда мы отправились в путь, выяснилось, что по поводу ПВО, китайские военные не шутили. Помимо стационарных радаров, они задействовали массу мобильных установок, которые непрерывно сканировали небо при помощи артефактов. Пытались уловить искажения энергетического фона, чтобы определить местоположение цели. Возможно кто-то из военного руководства всерьёз верил, что таким нехитрым способом, у них получится меня обнаружить. Либо военные просто дословно выполняли приказ, чтобы их генералы могли составить убедительный доклад и отчитаться императору. Любовь смертных к большим цифрам в официальных бумагах, меня всегда удивляла. Но сами они, в большинстве случаев воспринимали их положительно. А тут можно было указать, что в провинциях были задействованы тысячи зенитных комплексов, что тщательно искали нарушителей.

Что самое смешное — они и правда имелись. Эти самые комплексы. Только вот ни единого шанса зафиксировать моё перемещение, у них не было.

Второй день означал новую цель. Железные дороги. Нет, мы не крушили полотно, не срывали насыпи и не пытались взорвать поезда. Всё это слишком быстро исправить. Тогда как мне требовался долгосрочный результат.

Потому, когда мы оказывались над рельсами, Мьёльнир создавал из куска камня артефакт. Который немедленно пускал в дело.

Схема была проста — он менял физическую структура металла. Превращая рельсы в жидкий кисель, который было невозможно вновь обратить сталью. Учитывая, что железнодорожное полотно, как правило не пытались защитить силой, процесс проходил легко.