— А вот с мирами, как это работает вообще?

Судя по всему, он пока ещё раздумывал над принятием присяги, так что возвращаться к этому вопросу я не стал. Вместо этого вспомнил то, что видел среди воспоминаний Вьерана.

— Насколько я понял, существует масса вселенных, в которых имеются похожие миры. И если взять каждый отдельный мир, например наш, то он может сообщаться с другими, такими же. Грубо говоря, ты можешь отправиться в иную версию Земли, но больше никуда не попадёшь.

На мгновение замолчал, прикидывая, как максимально сжато изложить свою теорию и продолжил.

— Каждая версия одного мира, это что-то вроде точки соприкосновения. Место, в котором пересекаются разные вселенные. Возможно из-за того, что здесь есть разумные виды, которые способны обращаться с силой. А может из-за чего-то ещё. В любом случае, все эти точки расположены в одном, громадном скоплении.

Ратибор кивнул и заговорил сам."

"— А скоплений множество, как и миров в них. И кто-то научился вырывать точки пересечения из одной такого массива, чтобы перетаскивать в другой, поближе к своему месту обитания, чтобы можно было до них спокойно добраться. Правильно я понимаю?

Я утвердительно наклонил голову.

— Пока картина выглядит именно так.

Несколько секунд все помолчали. А потом Оболенский вернулся к прежней теме.

— По поводу присяги и всего остального. Я согласен. Раз ради спасения мира надо стать богом, кто я такой, чтобы с этим спорить?

Формулировка снова вызвала взрыв хохота. Даже Прохор в этот раз улыбнулся.

Сама процедура много времени не заняла — пара минут и в разуме Оболенского возникла божественная печать, а сам он, заявив, что особо ничего не изменилось, опрокинул ещё один бокал вина.

Дальше мы отдыхали. Действовать всё равно было нельзя — мой каркас всё ещё восстанавливался, да и остальные после боя были изрядно вымотаны. Потому я ограничился контролем ситуации и отдачей распоряжений при помощи дарфона.

Египетский паша, в дворце которого мы сейчас находились, любезно предоставил нам целое крыло, чем мы и воспользовались после пары часов отдыха в бассейне. Правда не обнаружили еды, но эту проблему решил Сандал, притащив блюд с кухни ближайшего ресторана и оставив им в оплату немного золота. Едва ли не поклявшись, что воровал его не у паши и вообще, раньше оно принадлежало нехорошему человеку.

Оболенский охотно делился родовыми секретами — и про амброзию, и про характер своей силы, и про родовую башню. Он упоминал всё это и во время первой беседы, но сейчас излагал куда детальнее.

В какой-то момент, к общему веселью присоединился Гифер.