Я слабо удивился тому, что он не смог пробиться. Даже не промял защиту. Его новый таран просто обратился бесполезными лоскутами силы, что растаяли в воздухе. «Искра» же упорно не желала поддаваться — приходилось счищать омерзительную плёнку вражеской энергии, которая отчасти блокировала божественную суть. И я не успевал. Это было настолько очевидно, что на момент в разуме скользнула горькая мысль о проигрыше.

А потом о щит разбилась ещё одна атака противника и я осознал неожиданный факт — энергетический шторм ослаб. Больше не накачивался силой и не ревел. Стал громадным облаком праха, которое хоть и вихрилось, но уже не было похоже на то, что творилось совсем недавно.

Следом я ощутил, как растёт канал связи с Сандалом. И радостное удовлетворение Мьёльнира, который уже мчался назад. Всё же успел. Справился. Теперь с оставшимися врагами может легко разделаться любой из нас. Пожалуй, справится даже Прохор.

Сознание неудержимо соскальзывало в темноту беспамятства, но я успел мысленно озвучить нужную фраза Сандалу.

— Спой им песню.

Дракон выполнил приказ — когда я уже почти потерял ощущение своей оболочки и контакта с миром, до ушей глухо донеслись слова.

— Шли констрр-р-рукты по пустыне!

Правда, продолжения я не услышал — уже через мгновение разум окончательно отключился.

Глава XX

Первым ощущением было нежное прикосновение ко всему телу. Нечто окружало и касалось меня со всех сторон. Хотя нет, не совсем — лицо чувствовало лишь воздух.

Сознание ещё не пришло в себя и мысли едва ворочались, но я прекрасно помнил, как отключился на поле боя, когда Мьёльнир справился со своей задачей и оставалось только добить уцелевших противников. После чего очистить город от остатков обратившихся. Конечно, если Каир вообще уцелел после этой схватки.

По идее я должен был свалиться прямо в руины разрушенных нашей битвой кварталов. Конечно, вряд-ли меня оставили лежать на поле боя. Скорее подобрали и уложили в какую-то постель. Тем не менее, чувства неги и расслабленности, это никак не объясняло.

Когда разум ещё чуть поднялся из чёрной глубины беспамятства, я попробовал пошевелиться. Тайна тут же оказалась раскрыта — я находился в воде. Только вот, где?

Первая попытка поднять веки оказалась провальной. Зато вторая стала более успешной — я обнаружил, что плаваю на спине, а надо мной виднеется украшенный фресками потолок. И судя по нему, я в чьём-то особняке. Либо во дворце — патриции востока предпочитали максимально выделяться на фоне своих подданных."

"Потянувшись к «искре», чтобы проверить её состояние, ощутил неожиданно острую боль, а сбоку раздался звонкий девичий голос.

— Нельзя! Не трогай, пока всё полностью не восстановится.