Подсознательно я не могу этому не радоваться. Но, с другой стороны, у меня чесались кулаки от желания разбить этому ублюдку голову об бетонный угол. Как можно было променять такую женщину, как Наталья, на какую-то малолетку, гостиничную давалку? У него от охуенности жены крыша поехала, и он решил разбавить эффект той, что попроще?

Не понимаю…

И Наталья… Другая бы на её месте сопли лила, отпуск просила, а она ходит на работу и ничем, кроме молчаливости и отстраненности не выдает, что у неё что-то не так. Я делал ставки на месячные, на простуду сына, да на что угодно, но точно не на то, что за каменным выражением лица Наталья прячет то, что я только что услышал.

Глава 10. Наташа

Меня злило и раздражало совершенно всё.

Я слышала, как шушукаются за спиной коллеги, понимала, что им тоже стало известно о происходящем в моей жизни. Более того, мне казалось, весь город в курсе того, где, с кем, когда и сколько раз трахался мой муж. Казалось, каждый прохожий прячет улыбку, считая меня дурой, которая, наверное, даже и не знает большой-большой секрет, известный всему городу.

Я злилась даже на собственного сына, прекрасно понимая, что его вины в происходящем абсолютно нет. Но, всё равно, ничего не смогла сделать с монстром, поселившимся внутри меня, который срывался с цепи даже от малейшего непослушания и кривого взгляда в мою сторону.

Я запретили сыну ехать с Серёжей на в уже обещанную ему поездку на спортбазу. Запретила эгоистично и с каким-то садистским наслаждением где-то глубоко внутри меня. На меня обиделся сын и, очевидно, он нажаловался отцу, потому что тот звонил мне несколько раз и каждый его звонок я игнорировала злорадной усмешкой.

Первоначальный план, согласно которому я должна была снова влюбить в себя мужа, а затем растоптать его, рассыпался в моей голове холодным пеплом. Теперь мне хотелось, чтобы я моей жизни не было даже упоминания о нём. Чтобы он не попадался мне даже на глаза и, желательно, уехал из города или я это сделаю сама.

Наверное, никогда ещё в своей жизни я не была такой сукой, коей ощущала себя последние два дня. Я буквально кипела гневом и дерьмом, готовыми брызнуть из меня в любой момент.

Вечером после душа я устроилась на постели. Сев в подушки и вытянув ноги, я набрала Серёжин номер, прекрасно помня, что он мне звонил.

— Да? — едва не рыкнул он, ответив на звонок.

Стерва во мне самодовольно оскалилась, понимая по голосу мужу, что он зол.

— Ты звонил? — спросила я легкомысленно и, взяв крем для рук, открыла тюбик.

— Звонил, — кажется, я слышала, как он буквально скрипит зубами от злости. — Мне звонил Стёпа и сказал, что ты запретила ему ехать со мной на спортбазу. Есть какая-то причина? Что-то со Стёпой?

— Я передумала, — ответила я с улыбкой, размазывая крем по коже рук.