— Привет, тётя Наташа! — нескладно со мной поздоровались детки Лены и Миши.

— А где мама? — спросила я, снимая кроссовки.

— Мама! Мама! — тут же закричали дети и побежали к двери ванной комнаты, где, похоже, пряталась Лена. — Мама, выходи! Мама!

— Я когда-нибудь в этом доме дождусь простого женского посрать в тишине? — раздалось из-за закрытой двери. — Миша, ну, хоть на десять минут займи детей! Они не кусаются, блин!

— Я займусь, Лен, — крикнула я и приобняла детишек, увлекая их за собой на кухню. — Пойдёмте, зайки, покажете мне, где у вас чайник и кружки. Я принесла тортик.

— Тортик!

Собственно, большего детям было и не нужно. Наперегонки она побежали на кухню, а я пошла за ними мимо Миши, которому в узком коридоре пришлось втянуть живот, чтобы я смогла протиснуться.

— Ты как? — спросил он участливо, зайдя на кухне вслед за мной.

— Нормально, — ответила я, не глядя на друга семьи. Жалости и сочувствия от мужчины — любого — мне сейчас не хотелось.

— Ну, ты это, если что-то будет нужно сделать по дому, мужицкое, звони мне. Приеду, помогу.

— Спасибо, Миша, — улыбнулась я из вежливости и всем своим видом дала понять мужчине, что к диалогу с ним я не готова.

— Всё! — Лена громко заявила о своем выходе из туалета. — Бабочки ещё не выветрились, так что пока никто сюда не заходит. Привет, Наташ!

— Привет, Лен, — я приобняла подругу.

— Ну, как ты? Этот муд… чудак еще не объявился? — спросила Лена с корректировкой на детей.

— Не спрашивай о нём, пожалуйста.

— Ладно, — согласно кивнула подруга. — Кстати, мой Мишка тоже оборвал с ним все связи, представляешь? Так что все на твоей стороне.

— Это необязательно.

— Ну, знаешь, таких, как… сама понимаешь, кто, нужно давить, как тараканов. Просто травля не поможет.

Ленины дети не стали ждать чай и уже напали на торт, который я им наспех нарезала и разложила кусочки по блюдцам.

— Я не хочу ничего с ним делать. Я, вообще, ничего не хочу, Лен.

— У-у, Наташ. Это уже апатия. Зачем так убиваться из-за какого-то кобеля. Он свой выбор сделал. Вычеркни и забудь. Если мой Мишаня такой фокус выкинет, я даже задумываться не стану. Быстро лесом пойдёт волков кормить.

— А что я сделал-то?! — возмущенно ворвался в кухню Миша.

— Надеюсь, ещё ничего. Но, если я хотя бы заподозрю… — Лена пригрозила мужу пальцем. — Ты меня знаешь, Миш.

— Да знаю я, знаю, — бросил тот нервно и, взяв кусок торта побольше, ушёл с ним на диван к телевизору в гостиной.

Поев торт, с кухни убежали и дети, а мы с Леной остались вдвоем.

— Опять плакала всю ночь? — спросил подруга и мягко погладила мои руки, лежащие на столе.

— Я не могу это контролировать. Оно само плачется. От обиды. Меня будто посадили в одиночную камеру на пожизненное, хотя я ничего плохого не сделала.