Розовая или голубая? Розовая! Чё я спрашиваю? Конечно, девчонка будет, — бормотал он, бегая бешенными глазами по гостиной. — Это что? Я опять батя, получается? Как так вышло-то?! Я не думал… Я дедом готовился стать, — указал он рукой в сторону Роберта. Снова отёр лоб от выступивших капель пота и резко ослабил галстук. — Натах, неси тонометр. Что-то мне не хорошо.

— Эй-эй! Слава, — я подошла к будущему мужу и обхватила его щеки ладонями, вынуждая заглянуть мне в глаза, пока Стёпка и Роберт искали в комнате тонометр. — Может, «скорую»?

Моргнув, Слава будто переключился на какой-то другой режим. Он, наконец, увидел меня. Его глаза загорелись самым настоящим счастьем. В уголках блеснули слёзы.

— Моя ж ты… Натаха! — вскрикнул он и подхватил меня на руки, из-за чего я взвизгнула и вцепилась в его плечи.

— Слава, высоко! Я тяжелая! — верещала я, пока Слава, удерживая меня на руках, целовал в живот.

Год спустя…

Проснувшись, я первым делом, уже привычно, заглянула в детскую кроватку. Василины там не было. Славика рядом со мной, ожидаемо, тоже не оказалось.

Кое-кто, теперь не носящий щетины, чтобы дочке не кололась, опять чуть свет забрал дочку и играет с ней в гостиной.

Надев халат, я вышла из комнаты и остановилась на её пороге. Скрестив руки на груди, подперла плечом дверной косяк, чтобы с улыбкой наблюдать за тем, как Слава делал нашей дочке гимнастику, а зевающий рядом Стёпка завтракал и подмигивал сестрёнке.

— Василина Вячеславовна, извольте хорошенько пропердеться сейчас, чтобы не газовать при мамке, пока папка на работе. Стёпка, ты тоже наяривай, — обратился Слава шутливо к моему сыну, который отрицательно потряс головой, тихо хохотнув. — Вот так. Папина доча! — с гордостью изрек Слава, когда Василина сделала то, что от неё ждали. А затем муж заметил меня на пороге комнаты и улыбнулся ещё шире. И правда, без щетины он шибко красивый. А уж с голым торсом… — Наша мама проснулась. Кого-то сейчас покормят, Вася!

— Всех. Мама покормит всех, — произнесла я и прошла в гостиную. Хотела взять дочку на руки, но Слава меня опередил.

— Моё, — сказал он, первым подхватив дочку.

— Жадина-говядина, — фыркнула я и подошла к сыну, чмокнув его в макушку. — Тебе приготовить что-нибудь, Стёп?

— Не, мам. Слава мне бутеры сделал.

— Ну, ладно, — поджала я губы. Иногда я испытывала чувство вины, что с рождением дочки начала меньше уделять внимание сыну. И спасибо Славе, что он перед работой или после неё, почти полностью брал на себя дочку, чтобы я могла побыть с сыном, сделать с ним уроки или просто поболтать.

На кухне Слава уже готовил завтрак, удерживая при этом дочку в одной руке и периодически целуя её то в лоб, то в макушку.