Его пальцы ловко справляются с потайными застежками. Чем плотнее облегает ткань платья, тем труднее становится себя контролировать. Каждое случайное прикосновение к спине отдается волной голодной дрожи.

— Тише. Надо лучше контролировать эмоции, — хрипло шепчет фон Вейганд.

— Контролирую отлично, — бесстыдно лгу.

— Правда? — притягивает мои бедра к своим, дает прочувствовать уровень боевой готовности, градус обоюдного желания.

Низ живота обдает жаром, а из горла вырывается судорожный стон. Кусаю губы, отказываюсь заботиться о сохранности помады. Благие намерения терпят крах, стоит рядом оказаться ему.

Извечному палачу, воплощению порочных наслаждений.

— Знаешь, что привлекает больше всего? — звучит насмешливо.

— Ч-что? — сбивчиво, нервно, на выдохе.

— Ты не умеешь мне отказать. Никогда. Ни в чем. Голая и готовая. Это подкупает даже больше, чем твоя аппетитная задница, meine Schlampe, — он смеется, снова отступает и весело сообщает: — Можешь посмотреть, что я выбрал в качестве костюма.

Поворачиваюсь к зеркалу, соображаю туго, не сразу понимаю суть, с заметным опозданием привожу разрозненные идеи к общему знаменателю.

Рукавов нет, плечи полностью обнажены, V-образный вырез оставляет мало работы воображению, но мой скромный первый (ладно, с удачным лифчиком и перед месячными полный второй) выглядит достойно, будто незаметно силиконом накачали. Все благодаря хитрой конструкции, вроде и не корсет, но верхняя часть держит крепко, круче любого бюстгальтера. Покрой у платья обычный, без особых изысков. Обтягивает до бедер, подчеркивая тонкую талию, а дальше свободно расходится вниз до самого пола. Ничего особенного, если бы не ткань.

Впервые вижу подобный материал — золотистый, сверкающий, похожий на парчу, но не настолько кричащий и нарядный. Словно драгоценное облако окутывает меня нежным сиянием, нереальный, будто созданный компьютерной графикой."

"— Из чего оно пошито? — вырывается на автомате, забываю оскорбиться на предыдущие откровения.

— Двадцати четырех каратное золото.

— Шутишь?! — не вопрос, шокированный возглас.

— Современные технологии позволяют нанести атомы металла на шелковую нить. Научный процесс, — ровным тоном утверждает фон Вейганд, будто подобное платье не представляет собой ничего необычного.

Он подходит ближе, по-хозяйски кладет руки на мою талию, наклоняется ниже.

— Mein Schatz (Мое сокровище), — щекочет обжигающим шепотом и ухмыляется, прежде чем продолжить: — Mein Bettschatz (Сокровище моей постели).

***

Пространство вокруг поражает воображение размахом архитектурного замысла. В мельчайших деталях интерьера сквозит дух излишества, прославление гедонизма, однако все выполнено с безупречным вкусом.