Не скажу, что гримеры извели тонну косметики, напротив, по минимуму, зато произведенный эффект превосходит самые смелые ожидания. Нос выглядит тоньше, глаза кажутся выразительнее, а рот, точно диковинный цветок, яркий и притягательный, но не вызывающий. Пластические операции бесполезны, когда находятся подобные мастера. С одной стороны, ничего не изменилось, с другой — все иное.

Разве нужна маска? Очень сильно сомневаюсь.

Это уже не я, и все же… никогда не чувствовала себя настолько настоящей, обнаженной до глубинной сути."

"Последующее открытие пугает до дрожи, смешивается с нарастающим возбуждением, сладким и тягучим, пьянящим напитком растекается по венам.

Наконец, понимаю, именно ею всегда мечтала быть. Роковой женщиной, которая прожигает взором сквозь зеркальную поверхность. Плохой девочкой, которая не плачет, а вынуждает плакать других, шагает по трупам и неотступно движется к цели, покоряет улыбкой и взмахом пушистых ресниц. Беспринципной стервой, что избавилась от стыда и совести, давно продала лишнее и обременительное. Лживой сучкой с горящими глазами и ледяным сердцем.

Инстинктивно жмурюсь, разрываю контакт, сбрасываю липкую сеть оцепенения.

— До сих пор не видела свой костюм. Возмутительно, не находите? — поворачиваюсь к Андрею. — Или меня отправят на торжество в халате?

— Господин Валленберг желает лично показать вам наряд, — сухо отвечает сутенер.

— Одевать тоже лично будет или есть варианты? — возвращаюсь на кресло, надеюсь расслабиться и получить удовольствие.

Мысли о роли, отведенной мне на балу, отлично отвлекают, даже волнуют. Неизвестно куда заведет фантазия, и кого именно жаждет лицезреть подле себя пират.

— Я не осведомлен относительно данного вопроса.

В конце концов, грешно издеваться над убогими. Не такая уж я и садистка, вольна сменить гнев на милость.

— Ладно, выкладывайте информацию, — складываю ладони лодочкой, хитро прищурившись, изучаю противника и прибавляю: — Обсудим.

Андрей настроен далеко не благодушно, однако работа есть работа. Pain in the ass (Заноза в заднице), а приходится смиренно терпеть.

— Я уже говорил, что вас никто не сумеет подстраховать, необходимо быть чрезвычайно осторожной.

— Это мы умеем, — расплываюсь в сладкой улыбке.

— Не уверен, — кривится сутенер, делает очередное усилие, дабы обуздать истинные эмоции, и продолжает речь гораздо спокойнее: — Дитц очень опасен и жесток.

Он производит впечатление весельчака, излучает обаяние и не скупится на шутки, но это только фасад, скрывающий неприглядную правду. Он будет смеяться, рассказывая действительно забавную историю, и с тем же искренним смехом пристрелит человека ради забавы. Он умеет расположить любого, без проблем входит в доверие, и вы не заметите, как расскажете ему свои секреты.