Пробую представить, будто в отражении не я. Постепенно привыкаю. Перестаю мелко дрожать.

Шрамы исчезнут после процедур. Синяки и гематомы сами сойдут.

Реабилитация проходит быстро.

Тело восстанавливается.

Кости срастаются.

А я — нет.

Я изменилась.

Надломилась.

Испортилась.

Я уже не вернусь.

Я не узнаю себя в зеркале.

Не узнаю собственные глаза.

Ощущение, будто постарела на десять лет. Минимум. Морщин нет. Просто выражение другое. Чужое.

Я теперь другая.

Я чужая.

Опираюсь о стену руками, ставлю ладони по обе стороны от зеркала, приближаю лицо к отражению практически вплотную.

Не обращаю внимания на шрамы, не замечаю все эти позорные отметины. Смотрю в собственные глаза безотрывно.

Я чувствую его член.

До сих пор.

Везде.

Огромный. Твердый. Раскаленный.

Он вбивается внутрь, вколачивается, входит, как толстый деревянный кол, растягивает и распинает, распирает изнутри. Пульсирует, наливается кровью и сокрушительной силой. Выжигает огненные следы. Обжигает адским пламенем. Клеймит.

И фантомная боль охватывает тело.

Растекается под кожей.

Мучительно.

Медленно.

Наполняет до края.

Сильнее.

Еще.

Внутренности сводит тягучая судорога.

Я закусываю губу, чтобы сдержать дикий вопль. Лихорадочно сглатываю. Ощущаю четкий привкус крови. Я опять там. В ожившем ночном кошмаре.

Я вижу монстра.

Чудовище.

Я вижу себя.

Он что-то сделал со мной.

А может, я всегда была такой?

Безумной. Чокнутой. Одержимой.

Господи.

Боже мой.

Сползаю вниз. Стекаю. На кафельный пол. Сгибаюсь пополам. Сотрясаюсь в беззвучных рыданиях.

Это пройдет.

Это просто надо пережить.

Нет, нет, нет.

Нервно мотаю головой. Дрожу так, что зубы ударяются о зубы, лязгают. А глубоко внутри, под ребрами, печет, точно кислота разъедает нутро.

Я хочу его.

Жажду.

До сих пор.

Каждой клеткой.

Сквозь боль.

Даже помня о том, как он разрывал на части мою плоть. Как вгрызался в самую глубь с омерзительным хлюпающим звуком. Как пировал на освежеванной жертве.

Ничто не убивает это безумное желание.

Ничто не отрезвляет.

Ему не нужно брать меня.

Он и так внутри.

Всегда.

Глава 23.2

Фон Вейганд появляется в палате на следующее утро.

— Хватит фильмов. Я не стану ничего смотреть, — заявляю твердо. — Если только это не новый сезон «Игры престолов».

Он улыбается. Слабо. Едва заметно. А в моих ушах звучит его смех на кладбище. Тот жуткий хохот, от которого трясутся поджилки и стынут внутренности.

— В смысле? — запинаюсь. — Ты же не хочешь…

Ты хочешь.

И получаешь все.

Твоя власть безгранична.

— Нет, — медленно качаю головой. — Что — серьезно?

Фон Вейганд включает телевизор. Запускает новое кино. Отходит от экрана. Позволяет впиться голодным взглядом в первые кадры. Воистину исторический момент.

— Его же еще не сняли, — говорю медленно.