В памяти возрождаются картины недавнего прошлого, четкая раскадровка моего личного диафильма.

Пентхаус с видом на ночной Бангкок. Жар сильного тела и щекочущая нервы опасность, пугающая решимость причинить боль и неосторожное признание. Спасительная трель мобильного, резкая смена настроения и неожиданное помилование.

Похоже на французский. Совсем как в тот раз. Неведомый собеседник, способный усмирить зверя, совладать с разрушительной стихией и заставить мучителя сменить гнев на милость.

— Лора понимает русский язык, — парализующий холод забирается под кожу, когда рука фон Вейганда ложится на талию, осторожно, непривычно ласково, почти с трепетом.

Нежность, с которой он произносит мое имя. Взгляд, полный мальчишеской влюбленности, и восхитительно сыгранная забота зрелого мужчины. Воистину изощренные пытки. Умелая имитация настоящих чувств, безупречное актерское мастерство.

— Добрый день, — выдаю нехитрую реплику, стараюсь придать лицу требуемое выражение благодушия и отключиться от тягостных мыслей.

Маска надета, прилегает плотно, въедается намертво в податливую плоть.

— Простите, баронесса. Постоянно перехожу на французский, ведь думаю именно на нем. Когда-то я могла прекрасно говорить по-польски, но сейчас едва ли вспомню простейшую фразу, — женщина внимательно рассматривает меня, оценивает с интересом.

Любопытно, чувствует ли хоть малую долю внутреннего родства, необъяснимой близости, ментальной общности между нами?

Мы отражаемся друг в друге, словно прошлое и будущее слились воедино, сошлись на пересечении разных временных отрезков, на границе миров. И это не объяснить, не скомпилировать в строгие рамки сюжета посредством скупых слов. Только положиться на волю интуиции, довериться инстинкту и не пытаться понять вещи, неподвластные разуму.

— Ничего страшного, — моя улыбка получается естественной, не вымученной и не фальшивой."

"— Дурная привычка, — она не сводит с меня проницательного взора. — Необходимо больше практиковать родной язык, а то начинаю коверкать фразы. С годами все забывается.

В ее произношении улавливается слабый акцент, практически неслышный, к тому же, она говорит медленно, слегка нараспев, растягивая некоторые звуки.

— Зато мой внук обладает идеальным музыкальным слухом, — продолжает женщина, и в зеленых глазах мерцает грусть: — Точнее абсолютным слухом. Это передалось ему от отца. Как и хорошая память на языки.

Разумеется, для его матери она старовата, но и на бабушку вроде не тянет. Теперь трудно представить, сколько же лет госпоже Валленберг.

— Очень рад твоему визиту, — фон Вейганд целует ее в щеку, однако жестокие пальцы ни на мгновение не выпускают мое тело из-под контроля. — Приятный сюрприз.