Она подтверждала легенду, периодически выходила на связь, ее мама созванивалась с моей и часами слезно обсуждала тему «кровинушки на чужбине, бедные и несчастные, зато денег заработают, продвинуться, переведут их куда повыше, наградят пирожком, медалькой и личной жилплощадью».

- Если захотите пообщаться, то Анна приедет сюда, — обещает он и добавляет, что вон в той синенькой папочке досье на мою подругу Дану, которую тоже вполне реально выловить и завезти в особняк.

Не проникаюсь его заманчивыми предложениями, набираю заветный номер немеющими от волнения пальцами.

- Помните о деталях, — сурово напутствует сутенер и покидает комнату.

Конечно, телефон могут прослушивать, определенно, прослушивают. Ну и что? Не стану же я орать в трубку — спасите, помогите, меня похитил чокнутый миллиардер, мечтающий протестировать богатый арсенал пыточных агрегатов.

- Привет, мам, — одними губами, практически шепотом.

- Алло? Лора? Это ты? — обеспокоенный голос доноситься из параллельной реальности.

Господи, не выдержу, не надо, умоляю, нет.

- Да, мам, — стараюсь повысить громкость, получается хреново. — Как дела? Как у вас?

- Хорошо, не волнуйся, — она начинает тараторить без умолку, спешно и сумбурно выкладывает последние новости, а потом взволнованно говорит: — Ой, Лорик, тебе же деньги идут… давай, рассказывай ты. Как у тебя?!

- Нормально, — глазам становится больно.

- Лора, что-то случилось? Говори, не молчи…

- Нормально, мам, — повторяю отчетливо, стараюсь исправиться и вдохновенно сочиняю на ходу.

Рассказываю о грядущем повышении, о том, как собираюсь выслать им сумму покрупнее под Новый год и, возможно, передачку с подарками соберу. Праздник же. Обещаю звонить чаще благодаря казенному мобильнику, прошу не волноваться, а радоваться. Шучу, смеюсь, расспрашиваю о погоде, общих знакомых, разных мелочах.

- Сейчас тебя хотя бы слышно нормально, — счастливо произносит мама.

Потому что до этого говорила не я.

- Когда снова сможешь позвонить?

В ближайшее время, если условия моего содержания под стражей опять не пересмотрят.

- Наверное, скоро, посмотрим, — пытаюсь не шмыгать носом.

- Ты плачешь? Лора, почему…

- Простудилась, — кашляю для убедительности. — Люблю тебя, мам.

Прерываю вызов, взрываюсь.

Начинаю рыдать, истерично захлебываюсь слезами."

"Хочется домой, обратно в мой мир, привычный и родной. К бабушкиному плову с пылу, с жару и сплетням на лавочке у подъезда. К папиной рубашке выходного дня и анекдотам, остротам и прибауткам на любую тему. К маминым придиркам, запретам и причитаниям о том, какая же у нее бессердечная и плохая дочь. Не хватает этого — обыденной легкости, хорошей фигни, полнейшего дерьма.

Портал закрылся.