Он происходил, разумеется, не в генеральском кабинете, а в подвальном помещении, значительно ниже секретной тюрьмы Аппарата внутренних расследований (см. «Штрафники»). Мы спустились туда на лифте, начинавшемся прямо в кабинете Нелюбина (вход в него был замаскирован под шкаф) и заканчивавшемся в угрюмом, сыром подземелье со стальными решетчатыми тамбурами через каждые пятьдесят шагов. Возле них бдили громадные, вооруженные до зубов охранники с физиономиями потомственных палачей. Миновав три тамбура, мы подошли к бронированной двери с «кормушкой» и точно таким же стражем около нее.

— Докладывайте, — сухо приказал Борис Иванович.

— Поначалу буйствовал, — охотно сообщил детина.

— То есть?!

— Орал, что на дворе не тридцать седьмой год, и мы ответим за произвол по всей строгости закона. Хамил, обзывался, требовал адвоката. Пришлось конкретно усмирить.

— Конкретно?! Покалечили небось?! — в голосе генерала послышались отдаленные громовые раскаты.

— Нет, нет! — видимо, ощутив надвигающуюся грозу, побледнел охранник. — Дали раза три по болевым точкам. Ничего не повредили. Доктор потом осматривал, подтвердил…

— Хорошо, — смягчился Нелюбин. — Доставьте его в «процедурную».

«Процедурная» оказалась просторной, отделанной кафелем комнатой с лампами дневного света под потолком, длинной скамьей вдоль стенки и оцинкованным столом посередине. К нашему появлению там уже находились два незнакомых врача с медицинскими чемоданчиками в руках.

— В принципе обследование можно не проводить, — завидев генерала, сказал один из них. — Подопечный здоров как бык. Я недавно…

— Знаю, — вежливо перебил Борис Иванович, — охранник доложил. Значит, не будем терять времени и приступим непосредственно к «иглоукалыванию».

— Интересно, почему хмырь права качать пытался. Совсем сбрендил? — полюбопытствовал я.

— По словам «омеговцев», он к моменту задержания успел сбросить автомат, «разгрузку» и переоделся в гражданскую одежду. Дескать, «гулял тут просто», — пояснил Рябов. — Вот только про синяк на плече[14] да про парафиновый тест забыл, — в глазах полковника отразилось презрение. — То ли в армии не служил, то ли совсем дурак, то ли… Да хрен с ним! Какая, собственно, разница?!

Спустя несколько минут двое бугаев втащили в «процедурную» крепкого мужчину лет двадцати пяти с темными волосами, маленькими усиками и рябым неприятным лицом. Он вздрагивал в мелком ознобе и затравленно озирался по сторонам.

— Форма два, — холодно приказал генерал.

Охранники сорвали с пленного одежду до пояса, не слишком бережно уложили его на стол и закрепили ноги специальными зажимами. Один из врачей тем временем наполнил шприц психотропным препаратом.