Это означало, что на нас снова посыплются удары плетью.

Меня душили рыдания.

Я – Элеонора Бринтон с Парк-авеню, обеспеченная, красивая, решительная и уверенная в себе женщина, обладающая изысканным вкусом и светскими манерами, получившая великолепное образование и объездившая весь свет. Я несла свою красоту и богатство с утонченностью, доступной лишь для немногих – для очень немногих! – людей даже моего круга! Я заслужила свое положение в обществе. Я заслужила его по праву как человек одаренный, высокоразвитый, обладающий массой достоинств! Я заслужила все, что имела! Такой я человек и именно такой должна оставаться по праву своего рождения!

Так почему же я нахожусь здесь, на этой далекой, чужой планете, среди чужих мне людей, среди варваров, из которых ни один не знает моего языка? Почему я бреду по этим бесконечным степям, задыхаясь от пыли, мокрая от пота, обнаженная, впряженная в повозку, как какое-нибудь животное, избиваемое безжалостным погонщиком?

Я посмотрела на Юту.

Она ответила мне укоризненным взглядом: она еще не забыла, как я увиливала от работы. Заметив, что я на нее смотрю, она нахмурила брови и отвернулась.

Я разозлилась. Ну и пусть. Подумаешь! Кто она такая? Дура! В таком мире, как этот, каждая девушка должна сама заботиться о собственном благополучии. Каждый – сам за себя!

– Хар-та! – крикнул Тарго.

– Хар-та! – подхватили остальные мужчины.

Мы снова застонали под обрушившимися на наши спины ударами плети. Я изо всех сил налегла на ремень.

По щекам у меня продолжали катиться слезы.

Увиливать от работы мне здесь никто не позволит.

Я привыкла добиваться своего и от имевших ко мне отношение мужчин и от женщин. Я всегда получала отсрочку в сдаче письменных домашних заданий. Когда бы я ни пожелала, я всегда могла получить новое меховое манто. Когда мне надоедала одна машина, у меня немедленно появлялась новая. Мне даже не приходилось об этом просить. Достаточно было одной недовольной гримаски или печального взгляда, и я тут же получала все, что только не пожелаю.

Сейчас все обстояло совершенно иначе.

Здесь мне не позволяли увильнуть от работы: плеть надсмотрщика немедленно отмечала каждую такую попытку. Если здесь и найдутся женщины, способные добиться поблажки, они, очевидно, гораздо красивее меня или делают это совершенно иным способом.

Впервые я, к своему гневу и разочарованию, осознала, что от меня ожидают исполнения всех моих обязанностей. Это было для меня крайне неприятным открытием.

Плеть снова со свистом опустилась на мои израненные плечи, и рыдать сил у меня уже не оставалось.

Глотая соленые слезы, я еще сильнее навалилась на сдавливающий мне грудь широкий кожаный ремень."

"7. МЕНЯ С ДРУГИМИ ДЕВУШКАМИ ОТПРАВЛЯЮТ НА СЕВЕР

Тарго, мой хозяин, был рабовладельцем.