Её глаза загорелись неутолённым голодным блеском, а на щеках появился более жаркий румянец, который привёл мужчину в восторг.

Алиса чувствовала, как напряжён мужчина, его лоб покрылся капельками пота, что давало ей возможность понять, что он уже сдерживается из последних сил. Из её горла вырвались стоны, она едва не рухнула на пол, поднявшись на самый пик, но Яр придержал её, довольный её откликом, неотрывно наблюдая за ней.

Алиса была не в силах прийти в себе от пережитого опыта, который, к её стыду, ей понравился.

Обмякнув в его объятиях, она невольно нежно провела руками по его спине, опускаясь ниже, а когда пытливые пальцы приблизились к его паху, Ярослав почувствовал, что член его напрягся почти до боли.

Ощутив всю силу его желания, Алиса вмиг убрала руку, дёрнувшись, словно обожглась и испуганно взглянула на него. Их взгляды встретились, и он в миг представил, как он укладывает её в постель, широко раскидывает её стройные ноги, его пальцы пробираются между её бёдер, а потом он нежно берёт её.

От такой картины Яра моментально бросило в жар, делая его возбуждение почти непереносимым. В паху заныло с такой силой, что ему показалось, что он просто взорвётся, потеряв самообладание.

Ему было жарко. Он был возбужден. Пот тёк ручьём. Что же творит с ним эта женщина? Мужское самолюбие отступало перед бурной страстью, которую он испытывал к этой красивой, молодой женщине. Он сделает её своей и обязательно избавится от безумного ненасытного голода, который терзал его с той самой минуты, как его взгляд впервые упал на эту обворожительно-красивую женщину...

Алиса знала, что поступает глупо, но она больше не хотела останавливать мужчину, она должна признать, что хочет его.

Всё в нём дышало дикой, первобытной мужественностью, которая глубоко проникала в её кровь, будоража её женское естество. Он станет её мужем, их безумно влечёт друг к другу, почему бы ему не уступить, тем более тогда, когда он так нежен и ласков с ней.

Ярослав колебался. У него было достаточно опыта, чтобы заставить её хотеть его, чтобы соблазнить, но напряжение, которое всё время чувствовалось в девушке, его так же напрягало. Он хотел, чтобы она по своей воле всецело отдала себя ему, а не так. Он нехотя отметил, что в этой женщине горит какая-то особая своя искра, которая делает её единственной и неповторимой женщиной в своём роде.

"

"Алиса почувствовала перемену в его настроении и попыталась сдвинуть ноги. Он позволил, обхватив руками её талию. Едва оторвавшись от её рта, прошептал, обдавая жаром дыхания губы девушки:

- Ты очень страстная, Лисичка, и ты хочешь меня так сильно, как только женщина может хотеть мужчину. Но отчего-то противишься и боишься собственной страсти, опасаешься выпустить её на волю. И я не понимаю почему.