Чтобы такой столп церкви совершил грех двоежёнства?!

— Если это свидетельство имеет законную силу…

— Скорее всего, это так. Ведь мисс Феррерс сказала, что присутствовала на церемонии бракосочетания. А она не тот человек, кто выдаёт желаемое за действительное.

— А нет ли у неё желания предпринять меры для защиты чести своей сестры?

Тут в гостиную вошла мисс Феррерс, гордо и с достоинством потрясая документом.

Мы внимательно рассмотрели его. Не было ни малейших сомнений, что документ подлинный.

— Полагаю, — сказала я, — что злоумышленником был кто-то из тех, кто знал о первом браке с сэром Эдвардом и о том, что Саймон — законный наследник имущества! и титула своего отца.

Это и послужило мотивом преступления.

— Но ведь не он совершил убийство?

— Нет, но он оказался соучастником.

— Так ты считаешь, что кто-то специально подстроил всё так, чтобы сразу избавиться и от старшего сына сэра Эдварда и от Саймона?

— Возможно и так. Для дела было бы очень хорошо, если бы у нас на руках было это свидетельство о браке.

Но в этот же момент я поняла, что мисс Феррерс ни при каких обстоятельствах не позволит забрать у неё этот документ.

— Вы можете найти соответствующую запись в церковных книгах, — проговорила она. — Они сочетались браком в церкви святого Ботольфа в Хедингли, что рядом с Батом. Ведь вы правда верите в то, что Саймон не виновен, да?

— Да, — заверила я её.

— Это разбило бы сердце Алисы, — вздохнула она. — Я рада, что сестра не дожила до того дня, когда случилось это убийство. Но с другой стороны, если бы она была жива, Саймон никогда не оказался бы в доме Эдварда Пэрриваля.

Алиса ни за что не разрешила бы сэру Эдварду забрать у неё сына. Она любила мальчика без памяти.

— Вы очень помогли нам, — сказала я мисс Феррерс. — Не могу выразить, как я признательна вам.

— Если вы защитите его имя…

— Я попытаюсь это сделать. И обещаю, что не пожалею для этого сил…

Она настояла на том, чтобы мы с Фелисити выпили по чашке чая. Пока мы пили чай, мисс Феррерс рассказывала о давних событиях, повторяя и то, что поведала нам ранее.

Но мы уже получили представление о той любви, которую она питала к Алисе. И любовь эта была подлинной, несмотря на легкое высокомерие, с которым мисс Феррерс относилась к своей сестре. Алиса была мягкой, слишком доверчивой, влюбилась безумно, верила всему, что ей говорили. Но Алиса была дорогой её сестрой, ближе которой у Ады Феррерс не было никого на свете ни до, ни после смерти последней.

Я была очень рада, что нам удалось убедить мисс Феррерс в нашей искренности.