Я должен буду делать специальные упражнения и ещё что-то в этом роде. В общем, мне лучше. Улучшилось самочувствие. Ощущаю большую лёгкость. Короче говоря, перестал чувствовать себя старой развалиной.

— Чудесно! Значит, во всём этом был смысл.

— Я должен буду пробыть в клинике ещё недельку или две, до тех пор, пока они не поставят меня на ноги. Я снова должен научиться ходить… Ну, всё равно как ребёнок.

Моих сил хватило только на то, чтобы улыбнуться ему. Я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Счастье переполняло меня от сознания, что операция закончилась полным успехом.

— Ты ещё побудешь немного в Лондоне?

— Да. Я буду навещать тебя в клинике каждый день и наблюдать, как идёт выздоровление.

— Придётся немного подождать и набраться терпения.

— Так всё равно будет лучше, Лукас.

— У меня так и останется небольшая хромота. Есть вещи, которые врачи не в силах исправить. Но сделали они очень много. А этот хирург — просто гений своего дела. Считаю, что был для них чем-то вроде морской свинки. Знаешь, он остался доволен мной, хотя как минимум вдвое больше он был доволен собой.

— Не ворчи и не умаляй его славы, Лукас.

Я так счастлива теперь.

— Я не чувствовал себя так хорошо уже Бог знает сколько времени.

— Рада за тебя, очень рада.

Когда я уходила из клиники, встретилась с хирургом, который делал операцию. Он не скрывал своей радости.

— Мистер Лоример оказался таким превосходным пациентом, — поведал он мне. — Он проявил твёрдость характера, и это было самой большой помощью всем нам.

— Не знаем, как и благодарить вас, доктор.

— Награда для меня — успех операции.

Когда я вернулась домой и рассказала обо всём родным, отец заметил, что всё это благодаря тому, что современная медицинская наука продвинулась очень далеко.

Тётушка Мод выразила своё удовлетворение способом, который показал мне: она по-прежнему подсчитывает шансы на то, что брак между мной и Лукасом всё-таки будет заключён. И только на кухне я смогла поделиться своей радостью легко и непринужденно.

Мистер Долланд, мудрый и степенный, как всегда, сидел, опираясь локтями о стол, и рассуждал об успехах сегодняшней медицины с гораздо большей заинтересованностью, чем это делал мой отец. Миссис Харлоу романтически вздыхала, из чего я сделала вывод, что мысли этой почтенной женщины двигались в том же направлении, что и у тётушки Мод.

Но сейчас это меня почему-то не раздражало."

"Потом миссис Харлоу рассказала, что её двоюродной сестре делали операцию по удалению аппендицита, и она чуть не умерла на операционном столе. Мистер Долланд вспомнил какую-то пьесу, в которой одного из героев все считали калекой, не способным даже самостоятельно подняться со стула, а он между тем свободно мог ходить без посторонней помощи и на самом деле оказался убийцей.