— Всё зависит от того, кто в них участвует, — сказала Фелисити, улыбаясь своим мыслям.

— Вы не рассказали мне о молодом человеке.

— Ему, я думаю, лет тридцать.

— О! Не такой уж молоденький!

— Для профессора — молодой.

— Какая у него специальность?

— Египет.

— Судя по всему, популярный предмет.

— Твои родители вращаются в этом кругу.

— Вы сказали ему, что меня назвали в честь камня «Розетта»?

— Честно говоря, да.

— Надеюсь, это произвело на него должное впечатление?

Мы продолжали болтать всё в том же легкомысленном тоне, и мне даже в голову не пришло, что такой мелкий факт, как удовольствие, полученное Фелисити от званого обеда, мог знаменовать собой начало радикальных перемен.

Уже на следующий день я познакомилась с Джеймсом Графтоном. Мы с Фелисити совершали свою обычную утреннюю прогулку, и с тех пор, как мы услыхали историю о сорока шагах и нашли то самое поле, мы часто направлялись в ту сторону. Там действительно был клочок земли, на котором почти не росла трава, и он выглядел достаточно заброшенным, чтобы служить немым свидетельством истинности давнего происшествия.

Неподалёку была скамья; Я любила сидеть на ней. Мистер Долланд так живо описал, что тут случилось, что я отчётливо представляла себе двух братьев, схватившихся в роковом поединке.

Мы почти по привычке направились к скамейке и уселись. Очень скоро перед нами появился молодой человек. Сняв шляпу, он поклонился. Он стоял и улыбался нам, а Фелисити вспыхнула, и я снова заметила, что румянец ей очень к лицу.

— Ба! — воскликнул незнакомец. — Итак, это не кто иной, как мисс Уиллз!

Она рассмеялась.

— Ах, с добрым утром, мистер Графтон. Познакомьтесь, мисс Розетта Крэнли.

Он поклонился мне.

— Здравствуйте! Можно мне присесть на минутку?

— Сделайте одолжение, — ответила Фелисити.

Конечно, я сразу догадалась, что это тот самый молодой человек, с которым она накануне познакомилась на обеде, и что о сегодняшней встрече они договорились заранее.

Поговорили о погоде.

— Это ваше любимое место? — поинтересовался он, и я поняла, что он пытается вовлечь и меня в разговор.

— Мы часто сюда приходим, — ответила я.

— Нас заинтересовала история о сорока шагах, — пояснила Фелисити.

— Вы её знаете? — спросила я."

"Оказалось, что он ничего не знал, а потому я рассказала ему, что тут произошло когда-то.

— Когда я тут сижу, я так ясно рисую себе всё это в воображении, — закончила я.

— Розетта — романтик, — заметила Фелисити.

— В душе большинство из нас романтики, — сказал, дружелюбно улыбнувшись мне, молодой профессор.

Он сообщил нам, что направляется в музей. Найдены какие-то новые папирусы, и профессор Крэнли разрешил ему с ними ознакомиться.

— Встреча с чем-то, что может пополнить наши знания, всегда волнует, — добавил он.