Я хочу ложиться на расправленные простыни, а не путаться в них.

От такого упрека она покраснела, но попыталась исправиться. И это его удивило. Получив работу шантажом, она должна была относиться к ней несерьезно. А Дэнни, похоже, решила стать хорошей служанкой, и это открывало перед ее хозяином безграничные и весьма приятные возможности.

— И не забудь взбить подушки, — добавил он. Она застыла на миг, а потом изо всех сил ткнула кулаком в середину подушки. Джереми подавил смешок. Возмездие оказалось слаще, чем он думал.

— Теперь мои сапоги.

Дэнни с беспокойством нахмурилась и незаметно для себя снова заговорила по-уличному:

— А чего с ними?

— Помоги мне их снять.

Не сдвинувшись с места, она тем же беспокойным тоном спросила:

— А мужчины у вас для этого нет? Как там его звать?

— Камердинер. Нет, он мне ни к чему. Для таких мелочей есть ты.

Дэнни закрыла глаза. Джереми даже показалось, что он услышал стон, но в этом он сомневался. Что же будет дальше? Неужели он наконец задел ее за живое, да так, что она не выдержала? Его кровь быстро закипала. При виде Дэнни рядом с постелью его мучило желание уложить ее в эту постель.

— Подойди сюда, — чувственно и томно приказал он. Она широко открыла глаза, но осталась на месте.

Наверное, совсем перепугалась.

Чтобы немного успокоить ее, Джереми перевел взгляд на свои ноги и напомнил:"

"— Сапоги. Сегодня я все-таки хотел бы лечь спать, и желательно разутым. — Она по-прежнему стояла, и он раздраженно продолжал: — Может, напомнить тебе, что ты сама просила работу и даже настаивала?

Это подействовало. Дэнни торопливо пересекла комнату, схватилась за его сапог и задергала, пытаясь стащить.

Конечно, сапог не поддался. Несколько минут Дэнни пыхтела и упиралась, но сапог не сдвинулся ни на дюйм.

Наконец Джереми сухо осведомился:

— Стало быть, ты и этого не умеешь?

— Умею, — обиделась Дэнни. — Просто я думала, богачи носят сапоги, которые легко снимаются.

— Если не брезгуешь, можешь оседлать мою ногу, дорогая. Смелее!

Дэнни подчинилась, повернулась к нему спиной и дождалась, когда он упрется второй ногой ей в поясницу. Но теперь оцепенел Джереми.

Дэнни явилась наверх без сюртука, в одной рубашке, штанах и носках, и ее упругие тылы вдруг оказались прямо перед Джереми, в пределах досягаемости. Вероятно, он совершил величайший подвиг в жизни, не воспользовавшись этим случаем и вместо этого упершись ногой в подставленное место.

Джереми толкнул Дэнни сильнее, чем требовалось. Она пошатнулась, зато успела стащить сапог и занялась вторым.

В попытке охладить собственный пыл Джереми небрежно заметил:

— Вижу, на тебе по-прежнему лохмотья.